— Может, нам стоит обсудить это наедине, Купер?
— Нет, — говорит Себ. — Все, что ты собираешься сказать ему, можешь сказать и нам.
Я встаю, резко отодвигая стул.
— Стоило догадаться, что брать тебя с собой — гребаная ошибка. Пойдем выйдем.
Себастьян тоже встает.
— Господи, Купер. Включи голову.
— Нет. — Я снимаю бейсболку и провожу рукой по волосам. Люди за соседним столиком смотрят на нас, но мне уже все равно. — Я бы ожидал такое от отца, но просто пипец как хреново получить такое и от тебя. Он нам родной, и если ему нужна наша помощь, чтобы вернуться в наши жизни, я собираюсь ему, сука, помочь.
Я распахиваю дверь, как раз когда официант приносит напитки. Мне плевать. Я больше не голоден. Я выхожу на грязный тротуар, засунув руки в карманы и утыкая подбородок в воротник свитера. Куртка осталась внутри, но черт с ней. Мимо меня проходит женщина с собакой, и пес пытается поздороваться — я оскаливаюсь, и женщина его оттаскивает.
Сука, как болит живот.
На двери звякает колокольчик, и секунду спустя выходит дядя Блейк. Мы примерно одного роста, так что стоим плечом к плечу. Я не хочу оборачиваться и смотреть на Себа и Иззи в ресторане, но не могу удержаться. Иззи выглядит расстроенной, и Себ гладит ее по спине. Черт. Я скверно себя чувствую, но я не виноват, если они не понимают, насколько это важно для меня.
— Я не хочу этого делать, — говорит дядя Блейк после долгой паузы. — Но если бы мне кто-то помог с долгами, то мне было бы намного проще здесь устроиться. У тебя же теперь есть трастовый фонд?
Я получил к нему доступ, когда мне исполнился двадцать один год.
— Да.
Он кивает.
— Хорошо. Это хорошо. — Его лицо искажается, когда он выдыхает короткий смешок. — Прости, — добавляет дядя. — Это просто жалкое зрелище. Но если ты мне немного поможешь, я смогу отплатить. Твой отец не единственный человек со связями. Я мог бы найти тебе лучшего агента, того, кто будет делать как лучше для тебя, а не для твоего отца.
Я моргаю.
— Но… Джессика будет моим агентом. У нас свои отношения.
Дядя Блейк поднимает брови.
— Ты в этом уверен? Уверен, что твой отец не постарается все проконтролировать? Ты сам рассказывал, как он устроил все для твоего брата. Это в его природе, Купер. Как я и говорил, это просто тип такой. И у Джеймса тоже. А есть такие, как мы. Ты не хочешь проторить собственный путь?
Это все, чего я когда-либо хотел, и дядя Блейк единственный, кто смог это заметить. Кто в первый раз отвел меня на каток? Кто научил меня держать хоккейную клюшку? Может, он и прав, мы всегда отличались. Не просто как вторые сыновья, а как совсем другая категория. Может, если я и правда хочу будущего, о котором всегда мечтал, мне надо отдалиться от отца. Я рвал задницу, чтобы добраться туда, где я есть сейчас, но что бы я ни сделал, мне никогда не сравниться с Джеймсом. Выбрав хоккей, я потерял интерес отца.
Но я могу помочь дяде Блейку. Я могу выстроить новые отношения. Он не мой отец, но он семья, и он видит настоящего меня.
— Сколько тебе нужно?
60
Пенни
Я поднимаю бокал с пивом, как и остальные, когда Купер выходит в центр круга. И пусть в «Рэдс» сидят и другие люди, мы перетянули на себя внимание, как только пришли. Вся наша компания гудит от восторга и облегчения.
— Чемпионы, мать его, хоккейного Востока! — ревет Купер.
Парни взрываются ликованием. Эван и Ремми, Джин и Микки, Брэндон и все остальные, за которых я болела почти весь сезон, начинают скандировать: «Мать твою, МакКи!»
Я скандирую с ними, вместе с остальной нашей группой, и мы орем так громко, что перекрываем музыку и телевизор над барной стойкой. Заняв первое место в конференции, ребята автоматически вошли в региональную лигу. Я знаю, им еще немало осталось играть, но нутром чую, что их команда доберется до «Ледяной четвертки» в Тампа-Бэй и что они станут чемпионами. Из всех команд первого дивизиона в стране кубок достанется именно им.
Я еще не сказала Куперу, но уже начала смотреть рейсы во Флориду. Меня придется посадить под замок, чтобы не давать за него болеть — в его кофте, спасибо большое. На сегодняшнем матче против Мэна я так много орала, что у меня заболело горло. Я сидела рядом с какой-то незнакомой старушкой, и в итоге ей так это надоело, что она огрызнулась: «Тут играет не только твой парень».
Наверное, она фанатка «Блэк Берс».
— Речь! — просит Ремми. Парни подхватывают, стуча по столам и стойке и топая ногами.
Купер поднимает руку и притворяется, что думает.
— Ай, сука! — произносит он. — Вот и всё.
Все смеются, даже бармен и группа мужчин за соседним столиком.
— Ты Купер Каллахан? — спрашивает один из них. — Второй сын Ричарда Каллахана?
— Да, это он, — говорит дядя Купера, проталкиваясь к нам через толпу. Он ерошит Куперу волосы и обнимает. — Это мой племянник, так его растак. Берите автограф сейчас, парни, пока он не ушел в НХЛ.
— Твой отец был офигенным квотербеком, — говорит другой. — А ты молодец, пацан, идешь к своему успеху.
Купер краснеет. Он тянется ко мне и крепко обнимает за плечи.