— Народ, мы охренительно поиграли. У нас охренительный сезон. Это честь для меня — катать рядом с вами, и я знаю, что мы еще многое выдадим. Давайте праздновать, а потом вернемся на лед и будем готовиться устраивать рок-н-ролл в регионалке.
— Правильно! — откликается Брэндон. Он поднимает пиво, кивая нам с Купером. Я киваю в ответ. Он не знает подробностей того, почему я убежала с вечеринки в честь дня рождения Купера, но как следует извинился перед нами обоими за то, что было в Вермонте, и мне правда кажется, что он горд тем, что поддерживает Купера.— «Ройялс»!
— «Ройялс!» — кричат парни.
Купер целует меня, зарываясь пальцами мне в волосы. Я слышу, как товарищи его достают, и улыбаюсь ему в губы. Я думала, что никогда больше не сближусь с хоккеистом, тем более — с целой командой, и посмотрите на меня сейчас. Целую своего чемпиона хоккейного Востока в баре, уже изнывая от желания остаться с ним наедине. Последний пункт из Списка открыл шлюзы — я вцепляюсь в Купера при каждом удобном случае. Конечно, все, что мы делали до этого, было невероятно, но теперь я знаю, каково это, и ничто не сравнится с членом Купера глубоко в моем теле. Я действительно пошла к гинекологу и поставила спираль, чтобы он кончал в меня без резинки. Я хочу, чтобы он овладевал мной изнутри каждый, мать его, раз.
— Моя счастливая Пенни, — бормочет он, комкая мою кофту. — Я бы не смог без тебя.
— Я настолько помогла тебе сосредоточиться? — дразню его я.
Купер отстраняется и смотрит мне в глаза — и я вижу, что он не шутит.
— Помнишь, как все начиналось? — спрашивает он. — Наша договоренность. Для меня все по-прежнему работает. Я почувствовал твой вкус — и пошло-поехало.
Кажется, Эван нас подслушивает, потому что разворачивается на каблуках и начинает громко спорить с кем-то о том, какое место МакКи получит в турнирной сетке. Но я сейчас даже застесняться не могу.
— Ну а теперь? — хитро спрашиваю я. И встаю на цыпочки, чтобы следующую фразу прошептать Куперу на ухо: — Я потекла от тебя с момента начала игры.
Он стонет.
— Черт возьми.
Но прежде, чем я успеваю уговорить его отвести меня в машину, в туалет или хотя бы в подсобку, дядя хлопает его по плечу.
— Я хочу, чтобы ты кое с кем встретился, — говорит он. — С деловыми партнерами. Прости, Пенни.
— Все в порядке, — отвечаю я. Себастьяну сложно с дядей Блейком, но кому-то надо поддерживать Купера, и я знаю, как для него важны эти отношения. Пусть это и немного странно, что он дает дяде столько денег — тысячи долларов из своего трастового фонда, — но это его решение, и я его поддержу. — Я потанцую с Мией.
Мия обнимает меня, как только видит. На ней тоже хоккейная кофта — Микки, но она отказывается вдаваться в подробности — и черные узкие джинсы, в которых ее задница выглядит просто фантастически. Я так ей и говорю, перекрикивая шум бара, и Мия усмехается, хватает меня за руки и кружит. Кто-то ставит новую песню в музыкальном автомате, так что Джонни Кэш меняется на The Heavy. Я допиваю пиво, ставлю бокал на столик и танцую. Я знаю, что ужасно двигаюсь, но мне плевать, ведь мы с Мией синхронизировались и не можем перестать смеяться. Я не знаю слов, но все равно пытаюсь подпевать. Мия чмокает меня в щеку и мы сталкиваемся бедрами.
У меня покалывает тыльную сторону шеи. Кто-то наблюдает. Я слегка отодвигаюсь вбок и поворачиваюсь, ожидая увидеть Купера, но натыкаюсь на взгляд мужика за ближайшим столиком. Ему где-то за тридцать, в костюме, у локтя стоит пустой пивной бокал. Телефон тоже на столике, прислонен к салфетнице, и я бы подумала, что он с кем-то переписывается, но что-то в его взгляде заставляет мои ладони покрыться холодным потом.
Он наблюдает и записывает, чтобы посмотреть потом.
— Мия, — тут же говорю я. — Мия, прекрати.
Я указываю на мужика, тот поднимает руку и машет. Выражение лица Мии из радостного за полсекунды становится пылающим яростью. Я даже не успеваю ничего заметить, кроме внезапной тошноты, а она уже подскакивает к мужику, хватает телефон и швыряет его в музыкальный автомат. Музыка не замолкает, но почти все в баре замирают. Купер пробивается через толпу, Себастьян сразу за ним.
— Сука сраная! — орет мужик, поднимаясь на ноги. Он сантиметров на тридцать выше Мии, но она только скрещивает руки на груди. — Ты за это заплатишь, мать твою.
— Хлебало завали, хрен с мизинец, — говорит Мия. — Мы тебя видели.
Купер берет меня за локоть и смотрит на меня и на Мию разом.
— Что случилось?
Я сглатываю волну отвращения, которое давно уже испытываю:
— Он вытащил телефон, и кажется, он…
Купер уже шагает в его направлении.
— Что, у тебя настолько жалкий пикап, мать твою? Женщины на тебя два раза не смотрят, так что тебе надо их записывать, скользкий ушлепок?
Он подходит прямо к мужику и задвигает Мию за спину. Та пытается броситься вперед, но Купер ловит ее за талию и швыряет в руки Себастьяну. И Купер, и тот мужик одного роста, но Купер тяжелее килограммов на тринадцать. В его глазах горит опасный огонек, когда он прижимает мужика к стене.