Он прокладывает путь через толпу с высоко поднятой головой, как будто знает, что ему тут самое место.
— Хочешь бокал вина? — предлагаю я Пенни. — Здесь не проверяют документы.
— Э-э, конечно. — Она указывает на ближайший стул. Он золотой, вокруг спинки повязан синий шелковый бант. — Это правда… правда шикарно, Купер. Ты уверен…
Я легко касаюсь ее губ своими.
— Ты здесь самая красивая девушка. Идем, я хочу тебя кое с кем познакомить.
Но мы не успеваем уйти далеко: нас замечает моя мать. Она в темно-синем платье с шелковой шалью на плечах. Волосы убраны в какой-то сложный узел, который удерживает на макушке украшенная алмазами заколка. Морщинки в уголках ее глаз становятся глубже от улыбки, когда она сначала обнимает меня, а потом и Пенни.
— Дорогой, — говорит она, — Иззи все еще готовится, но твои братья уже где-то здесь. Вы оба так прекрасно выглядите. Спасибо, что пришла, Пенни.
— Спасибо за приглашение, — отвечает Пенни. — Это просто невероятно, миссис Каллахан.
— О, зови меня Сандра. — Она пожимает Пенни руку и обменивается со мной взглядами. У меня теплеет на сердце. — Я так рада тому, что вы встречаетесь, ты не представляешь.
Потом она подается вперед, и улыбка сходит с ее лица.
— Милый, тебе надо попросить твоего дядю уйти.
Я качаю головой еще до того, как она заканчивает предложение.
— Нет.
— Твой отец не хочет, чтобы он был здесь. — Она бросает взгляд в сторону бара, где дядя Блейк смеется с барменом. — И, честно говоря, я тоже этого не хочу.
Я делаю шаг назад. Я ожидал этого от отца, но и мама тоже?
— Но… мам, он наша родня.
Она пристально смотрит на меня и накрывает ладонью мою щеку.
— И иногда родню лучше любить на расстоянии.
— Нет. Это нечестно. — Я уклоняюсь от ее прикосновения. — Он в завязке. Он трезв. Он переехал в Нью-Йорк, чтобы снова быть с нами.
Мама вздыхает.
— О Купер. Он говорил так, когда тебе было семь. Потом он пытался, когда тебе было десять, и снова, когда тебе было семнадцать.
— И вместо того, чтобы помочь ему, вы его отталкивали.
— Нет, — резко говорит она. Ее губа чуть дрожит, на лице возникает выражение глубокой печали. Черт возьми. Я думал, если папа не поймет, то она должна, и то, что она даже не злится, а просто расстроена — расстроена тем, что я сделал, — как будто бьет меня под дых. — Мы пытались очень долго, но некоторые вещи простить нельзя. Мы бы с твоим отцом не пережили, если бы ты пострадал еще раз. Пусть он уйдет, Купер, пожалуйста. Мы можем поговорить об этом позже.
— «Еще раз»? — переспрашивает Пенни. — В каком смысле «еще раз»?
— Это был просто несчастный случай, — медленно говорю я. — Мам, он был не виноват.
— Какой несчастный случай? — Пенни дергает меня за руку. — Купер?
Мама крепко сжимает губы.
— Я попрошу его уйти, и, если он этого не сделает, придется вызвать охрану, чтобы его вывели. — Она быстро вытирает глаза и дважды моргает, а затем выпрямляет спину. На ее лицо возвращается улыбка. — Ты должен мне доверять, дорогой.
— Он ведь не какой-то преступник! — Я повышаю голос, хоть и не хочу этого делать: пара человек уже смотрит в нашу сторону. Мама стремительным шагом пересекает зал, и я следую за ней, но Пенни упирается, пытаясь меня остановить.
— Купер, — говорит она. — Думаю, тебе стоит ее послушать. И твоего отца. Что-то неправильно.
— И ты тоже? — выдавливаю я. — Пенни, серьезно?
— Просто странно, что он попросил у тебя столько денег. — Она пытается заглянуть мне в глаза. — Сам подумай, Купер. Какой взрослый человек попросит у своего племянника столько денег?
— Это чтобы расплатиться за его реабилитацию.
Она качает головой. Ее голос очень мягок.
— Ни один центр реабилитации не стоит четверть миллиона долларов.
— А ты что, эксперт в этой области? — Я не могу сдержать яд в голосе. Стряхиваю ее руку и спешу за матерью.
Отец опережает нас обоих.
Если я думал, что знаю, как выглядит мой отец в гневе, то выясняется, что раньше я наблюдал всего лишь легкое раздражение. Ярость практически сочится из всех его черт: губы стиснуты так, что рот напоминает порез, во взгляде столько тьмы, что это поражает даже меня. Он вырывает стакан из руки дяди Блейка, нюхает его и со стуком ставит на барную стойку.
— Джин, — рычит он. — Всегда был твоим любимым напитком, не так ли?
— Ричард, дорогой, — говорит мама, оглядываясь. Ее улыбка снова дрожит. — Прошу, не устраивай скандал.
— О, я устрою сраный скандал. — Он на полсекунды бросает на меня взгляд, прежде чем схватить дядю за плечо и практически поволочь его к ближайшей двери. — Ты всегда отлично, как червяк, пробирался туда, где тебе не место, Блейк. Отдаю тебе должное.
— Папа! — кричу я. Мой голос расходится по залу, и я знаю, что привлекаю слишком много внимания, но прямо сейчас мне глубоко похер. Я делаю шаг вперед, но кто-то останавливает меня, удерживая за пояс.
— Не надо, — говорит Джеймс мне на ухо. — Пусть он сам разберется.
Я с силой бью его локтем и, кажется, как следует, потому что он отшатывается с проклятьем.
— Купер.
— Иди на хер, — говорю я. — Ты не понимаешь.