Конечно, я уже знала, как он выглядит, но вблизи и при личной встрече Купер оказался еще красивее — с глубокими голубыми глазами и густыми, почти буйными темными волосами. Борода чуть-чуть длинновата, но все равно у меня появилось странное желание ощутить ее под ладонью. Купер — спортсмен и, естественно, хорошо сложен, но широкие плечи, которые так гармонируют с узкой талией — особенно это было видно в движении на льду, — превратили мои внутренности в теплую пузырящуюся жидкость. Под ухом у Купера шрам, рваный полумесяц, и пусть я его не знаю, но хочу спросить, как этот шрам ему достался. Когда один мальчик пошутил на прощание, Купер откинул голову и рассмеялся, и мне показалось, что этот звук принял физическую форму и чиркнул по моей коже.
Купер Каллахан объединяет в себе все то, чего нет у меня: он самоуверенный, нахальный и не боится близости. Мия права. Если с кем и начинать идти по Списку, то с ним. Да, он один из папиных игроков — еще и хоккеист, фу! — и это неидеально, но учитывая все, что я о нем слышала, колебаться он не будет. Может, если я вычеркну один пункт из Списка, с остальными будет проще.
Купер все еще пялится на меня, как будто я говорила на клингонском, а не на английском. Я скрещиваю руки на груди. Я не самая низенькая девушка, но он возвышается надо мной. Я чувствую, как румянец красит мои щеки, но стою на своем. Мои слова повисли в воздухе, и я не могу взять их назад. Особенно учитывая, что их дополняет поцелуй.
— Замутить? — наконец повторяет Купер и чешет бороду.
У меня сжимается желудок при мысли о том, как эта борода будет тереться о мою чувствительную кожу. Даже от поцелуя в щеку у меня зашкалил пульс. Я представляла это, но никогда не испытывала на самом деле. Если верить историям и Купер действительно щедр в постели, а не скорострел какой, которому важно только собственное удовольствие, а девушка обойдется, — это уже ставит его выше половины тех парней, которых я видела вчера в «Тиндере».
Кажется, тебе это нужно.
Купер кривит рот.
— Мне не нужен секс из жалости.
— У меня тоже давно никого не было. — Несколько лет, но об этом я молчу. — Я заметила, как ты на меня смотришь.
— А я заметил, что ты заметила.
Он оглядывает меня — от коньков до распушившихся волос. В нормальных условиях я бы сбежала от такого уровня внимания от парня, но пусть мое сердце колотится, как чертова барабанная установка, я не против. Точно не знаю, почему он ведет себя так, будто не в курсе, что я дочка его тренера. Но если хочет притворяться — я ему позволю. Так даже проще.
Я качусь спиной вперед, прикусив губу, чтобы не усмехнуться, когда он следует за мной. Я до сих пор могу сдать назад, притвориться, что пошутила, — и может быть, это будет умнее. Но сама мысль о том, чтобы вернуться в комнату в общаге и снова попытаться кончить самой, меня пипец как угнетает. А еще меня заводит то, как Купер на меня смотрит, и пусть мне сложно это вспоминать, я знаю, что я этого заслуживаю.
Он легко догоняет меня. Рука ложится на мою талию, притягивает ближе. Его глаза искрятся почти мальчишеским восторгом. Видимо, он считает меня той еще штучкой, которая постоянно так делает. Это неимоверно далеко от истины, но что плохого в притворстве? Он только что сказал, что не сходится с одной и той же девушкой дважды. И не заговорит об этом, ведь я дочь его тренера. Интрижки безопаснее просто быть не может.
— У тебя или у меня? — спрашивает Купер.
— Сейчас. — Я обвожу рукой каток: мы одни, нам никто не помешает. — Дальше по коридору есть кладовка.
Я его удивила, это видно. Он моргает, на лице расплывается улыбка.
— Не думал, что ты любишь нарушать правила, Рыжая.
От этого прозвища в моей груди расцветает теплый цветок.
— Ты многого обо мне не знаешь.
Купер оглядывается, проверяя, нет ли здесь кого, прежде чем наклониться вперед. Его губы в паре сантиметров от моих. Так близко к поцелую, но так далеко.
— Идем, сладкая. Покажешь.
* * *
Когда мы доходим до кладовки, я открываю дверь и включаю свет. Это не лучшее место, но зато здесь никого. Я еще раз сверяюсь со своим чутьем, но, несмотря на нервы, понимаю, что не колеблюсь. Я знаю, что можно было поступить умнее и не выбирать парня из папиной команды для интрижки, но папа ведь все равно не узнает. Ну и… хоккеисты всегда были в моем вкусе.
Купер закрывает за нами дверь. В замкнутом пространстве он выглядит еще крупнее: грудь замечательно широкая, руки мускулистые. На предплечье — татуировка, какой-то меч, но я слишком занята осмотром всего Купера, чтобы подмечать детали. Я знаю, что если он снимет футболку, то я увижу четкие кубики пресса. Купер смотрит на меня с ленивым интересом, как пантера, лежащая на ветке дерева и наблюдающая за добычей. Я вытягиваю руку и провожу ногтями по его футболке.
Он ловит мою ладонь и сжимает в своей.
— Это твое шоу, Рыжая. Чем хочешь заняться?
Я собираю всю отвагу и в поцелуе прижимаюсь к его губам.