Я вешаю трубку. Как только звонок завершается, я запихиваю телефон в сумку и зарываюсь лицом в ладони. Именно поэтому хорошо, что папа не вмешивается в мою жизнь помимо учебы: все оканчивается нашей ссорой. Он не так плох, как Трейси Биллер, ведь, насколько я знаю, он никогда не называл меня шлюхой-манипуляторшей, но я не смогла сдержать тех слов. Терпеть не могу, когда он говорит о моем прошлом, ведь я так стараюсь жить дальше. Он все твердит, будто знает, что я изменилась, но как в это верить после вот такого?
Мне кажется, что у меня в миллионный раз болит в груди, как будто кто-то воткнул в нее ржавый нож. Я скучаю по маме. Скучаю по семье, которая у меня была. Когда мама умерла, папа так поддался горю, что я едва его видела. Нас всегда было трое, а потом вдруг клей, скреплявший нас, исчез, и папа не смог справиться. Ходить на вечеринки и напиваться, прогуливать школу и тренировки, чтобы тусить с Престоном и его друзьями, вести себя так, будто ничего не случилось, — все было лучше, чем приходить в пустой дом, потому что папа опять спал в офисе. В итоге я заплатила за это — и в некотором смысле плачу до сих пор.
Кто-то кладет ладонь мне на плечо. Я вздрагиваю и поднимаю взгляд: это просто Мия, которая протягивает мне кофе.
— Спасибо, — говорю я, быстро вытирая глаза.
— С химией все настолько плохо? — поддразнивает меня она, пододвигая еще одно кресло. — Или погоди — мне ведь не надо идти избивать Купера Каллахана, нет?
Я качаю головой и невольно улыбаюсь.
— Он бы в этом поединке выиграл.
— Это исключено. Я его уделаю. Прыгну на спину и выцарапаю глаза.
— Ты бы, конечно, знатно повеселилась, — говорю я, — но у меня случился глупый разговор с папой.
Мия достает из сумки ноут, маркер и кучу статей, к которым явно надо написать аннотации.
— Все в порядке?
Я закусываю губу. Разговоры о Купере, пусть он меня и отверг, кажутся мне проще, чем рассказы о разборках с папой, так что я отвечаю:
— Я видела его вчера вечером. Помогла отвезти домой его сестру, а потом… он проводил меня до дома.
Мия поднимает брови. Она накрашена, хоть и явно с похмелья; я ограничилась обычной тушью, потому что больше ни на что меня не хватило.
— А как же тот парень, с которым я тебя видела?
Я все объясняю: от случая с рвотой до момента, когда я вытолкала Купера из нашей комнаты. К концу истории я краснею. Не то чтобы я пригласила Купера на свидание. Я предложила ему секс — неоднократный, без привязанностей, — а он меня отверг. Что со мной не так, если я не смогла уговорить на такое парня, чье второе имя — «непостоянство»? Какая же я жалкая.
— Интересно, — говорит Мия.
Я сердито гляжу на нее.
— Это все, что ты можешь сказать? Я тебе все это выдала, а ты ведешь себя со мной как мистер Спок?
— Разве он говорит не «поразительно»? Типа «какое поразительное наблюдение, капитан Кирк»?
— Да пофиг.
Мия постукивает маркером по ноутбуку.
— Ты действительно сказала, что никогда не будешь с ним встречаться?
— Не в такой подробной формулировке. — Я вздыхаю. — И потом, он ведь сам не будет со мной встречаться. Он даже не хочет снова меня трахнуть.
— Ну и? Он наверняка был уязвлен, Пен. Да, хорошо, что ты четко определила, чего хочешь, но не вини его за то, что он слегка обиделся. Парни всегда щетинятся, когда им кажется, что их задвигают.
— Это ты меня на это спровоцировала, — возражаю я. — Ты сказала, что я должна идти по Списку.
— Да, но если ты хочешь кого-то использовать, то не говори это ему в лицо. — Мия откидывается на спинку кресла и забрасывает на стол скрещенные ноги. Ну, мы хотя бы не за антикварным столом из орехового дерева в центре читального зала. Библиотекарша за кафедрой выдачи сердито смотрит на всех, кто хотя бы сумку на эти столы ставит. — Если он не хочет быть живой секс-игрушкой, его нельзя в этом винить.
— Я не так сказала, — бормочу я. — И потом, я не хотела использовать Купера, он бы тоже что-то от этого получил. Он лучше играет, когда регулярно занимается сексом, и ему нужно хорошо играть, чтобы мой папа сделал его капитаном.
— Поразительно, — мрачно говорит Мия.
Я наклоняюсь и тычу ее пальцем в щеку. Она показывает мне язык, и мы разражаемся хихиканьем.
После долгой паузы я говорю:
— Ты правда думаешь, что я типа оскорбила его мужественность?
— Возможно. Возможно, ему нужна девушка. Кто знает, серьезно.
— Он сказал, что мне надо завести парня. Или сходить на свидание с кем-нибудь воспитанным. Хотя я объяснила…
— О, — перебивает Мия, распахивая глаза. — Погоди, это все меняет.
— Почему?..
— Он не хочет соглашаться, потому что считает, будто ты для него слишком хороша. Он не бесится, Пен, он играет в защитника.
Я фыркаю.
— Что?
— Он защищает тебя от себя самого. Не хочет быть злым и страшным серым волком, порочащим Красную Шапочку.
— Во-первых — фу. Во-вторых, ничего глупее я в жизни не слышала.
Мия пожимает плечами и делает глоток кофе.
— У парней есть такая тенденция, да. Ты должна прояснить, что тебе не нужна защита — тебе нужно засадить по полной. Если ты на него нацелилась, конечно.