Один на один полностью

Теперь это случилось, и если он не вернул себе свое раньше, то сейчас у него точно все при себе. Он сможет получить любую девушку — ведь кто от­кажется переспать с капитаном хоккейной команды? А если добавить к статусу его репутацию, которая оправ­дывается до последнего слова (знаю по сво­ему опыту), то Куперу не нужно будет беспокоиться о рас­слабоне перед матчами весь сезон, и следу­ющий, и тем более после выпуска, когда его возьмут в какую-нибудь команду. Он же так этого хочет. Зачем ему продолжать тусить с девчонкой, которая еще даже не дала ему себя нормально трахнуть, если у него может быть и это, и гораздо больше, и все в одну ночь, от любого количества девушек, которые готовы напрыгнуть на него, как только он выйдет из раздевалки после матча?

— Прости за то, что я сказал в ночь вечеринки, — говорит Себастьян.

Я слегка встряхиваю головой и смотрю на него.

— Что?

— Я был слишком резок. Я знаю, что он тебе дорог.

Я сглатываю.

— Да, он хороший парень. Хороший друг.

Себастьян только кивает. Это прозвучит очень жалко, но я хочу спросить, что Купер говорил обо мне. Я хочу — мне нужен — такой же ответ, какой я только что выдала. «Она хороший друг».

Пусть я отчаянно хочу продолжать идти по Списку с ним, и только с ним, нам обоим нужно именно это. А раз я не вытерплю такие слова от него, я должна сказать их ему первой.

* * *

МакКи разбивает Мерримак в пух и прах — 7:0. В такой счет в хоккее трудно поверить, но вся команда начала невероятно давить в первом периоде и уже не отпускала соперника. К радости Виктории, Аарон Рамбо отразил несколько впечатляющих бросков. Я смотрю, как она встречает его у раздевалки. И если она раньше как-то волновалась из-за своего статуса, все это тухнет, когда он с горящими глазами идет ее целовать.

— Отлично, давай сначала заглянем в «Рэдс», — говорит Себастьян Мии. Эти двое взяли на себя организацию афтепати. Меня ужаснула сама идея того, чтобы пытаться проникнуть под фальшивыми документами в бар, куда в любой момент может зайти мой папа, так что я буду пить газировку. Но это стоит того — лишь бы отпраздновать победу с командой.

Купер выходит из раздевалки с Эваном, свежевымытый и все еще немного ошеломленный.

Заметив, что мы его ждем, он улыбается.

— Как вы все сюда прошли?

— Пенни уговорила охранника, — говорит Себастьян и хлопает Купера по спине. — Как себя чувствует капитан?

— Вымотанным, — признается Купер.

Он играл чисто, без штрафов, и прекрасно показал свои умения. Я надеюсь, что на трибунах был агент НХЛ — или что хотя бы он получит запись этого матча, потому что Купер выглядел блестяще. Некоторые хоккеисты, особенно защитники, полагаются только на физические навыки, чтобы не подпустить шайбу к своим воротам, но Купер настоящий профессионал. Вот почему еще отец так настаивал, чтобы он исправился: такому игроку нужно оставаться на льду, а не сидеть на скамье запасных, даже если он в любой момент готов сорваться в мордобой.

— Ты захапал больше получаса на льду, — сухо говорит Эван. — Тренер не мог тебя удержать.

— Теперь следишь, значит? — Купер шутливо пихает Эвана в живот. Они недолго борются, хохоча; пусть даже Купер вымотан, сил для грядущего вечера в нем осталось больше, чем достаточно. Я игнорирую укол желания, которое с надеждой поднимает голову. Его пора раздавить.

— Эй, когда играешь ты, играю и я, — говорит Эван. — К концу я еле ноги передвигал.

— Отличная игра, — говорит еще один игрок, проходящий мимо, которого я не узнаю. Еще один парень хлопает Купера по плечу и кивает, но его приятель, в котором я смутно узнаю Брэндона Финау, только хмурится. Явно не все обрадовались решению назначить Купера капитаном.

Я вижу папу в другом конце коридора: он разго­варивает с коллегами. Я тяну Купера за рукав. Папа явно заметил меня на матче, но я потом напишу ему что-нибудь поздравительное: не хочу сейчас вступать с ним в разговор. И потом, он ведь может учуять, что от меня пахнет алкоголем.

— Пойдем отсюда.

Поскольку все уже слегка не трезвы, мы просто идем пешком к центру города. После виски меня не так кусает холод, но я все равно держусь поближе к Куперу. Он горячий, как печка, и это волшебно. Он взял меня за руку, как только мы вышли из здания, и я знаю, что надо было отстраниться — а точнее, спросить, нельзя ли нам поговорить, — но впитывать тепло, которым он объят, слишком приятно, чтобы портить все на холоде. Все остальные — Виктория и Аарон, Дани, Уилл и Эллисон, Иззи и Мия, Себастьян, Рафаэль и Хантер, а еще Эван с Джином — откалываются от нас, когда мы сворачиваем на Мэйн-стрит. Я понимаю, что это они нарочно, как только Купер затаскивает меня за куст и крепко целует в губы.

Пронырливый ублюдок.