Ничего не зря. Ты правда хорошо пишешь, мне четко видно, что это твоя работа
Потому что она кринжовая
Потому что она забавная и местами странная, и ты такая же
В хорошем смысле
Персонаж по имени Каллум — это я? Всегда хотел быть оборотнем-миллиардером, который хорошо делает куни
Ну, хотя бы последнее правда
Я сожалею обо всем………
8 декабря
Я приеду на матч с Вермонтом
КУПЕР
Блин
Рыжая, мне будет так сложно тебя не лапать
Так не лапай
Но я не надену твою кофту
Но наденешь чью-то
А как еще вермонтовцы поймут, что я болею против них?
40
Купер
Я откидываю голову назад, позволяя воде течь по лицу. Раздевалка для гостевой команды в Вермонте — ничего особенного, а вот напор воды приличный, и прямо сейчас этого хватает, чтобы я окончательно не раскис.
Пенни приехала на матч с Вермонтом.
Я видел ее боковым зрением все время, единственную фиолетовую точку в зеленой толпе. Она сидела в паре рядов от бортов, за воротами, с волосами, собранными в косу, и кусала губу, пока смотрела матч.
Когда она написала, что собирается приехать ко мне на последний матч перед перерывом в сезоне, я был в восхищении — а потом она выложила мне всякую херню про чужие кофты. Мы часто поддразнивали друг друга, но видеть ее на матче в свитере Брэндона — именно его из всех игроков команды — било как выстрел в лицо. Она ничего не знала о моих проблемах с ним, но все же.
Она моя девушка. Может, неофициально, но это правда. Она моя, и как только она признается в этом себе, я собираюсь орать об этом с гребаных крыш.
Но до тех пор мне придется мириться с таким вот дерьмом. Смотреть, как она болеет за команду с номером Брэндона — 19, а не моим — 24. Знать, что когда я вижу ее рядом с кем-то еще, то не могу поцеловать. Я планирую позже пробраться к ней в комнату, но это не то же самое, что поцеловать ее в общем холле и наблюдать, как она спит на моем плече в автобусе команды. Я не знаю, когда именно стал тем парнем, который мечтает о том, чтобы смотреть, как спит его девушка, но с Пенни это кажется таким естественным. Неизбежным. Как будто я ни с кем не встречался, потому что ждал, пока она придет в мою жизнь. Зачем мне было тратить время на кого-то другого?
Не то чтобы мы на самом деле встречались.
От напоминания об этом я хмурюсь. Беру шампунь и намыливаю волосы. Бок болит после сильного удара, который должен был окончиться штрафным броском, но почему-то не окончился — тренер орал из-за этого на судей, — и, несмотря на теплую воду, у меня никак не проходит озноб. Я беру гель для душа, но прежде, чем я его открываю, в душе шуршит занавеска.
Товарищи по команде иногда пипец какие нетерпеливые.
— Ты что, не слышишь воду, мудила? — говорю я тому, кто там стоит. Кабинок куча, так что я не то чтобы занял всю душевую.
— Это так ты разговариваешь с парнями?
Я выглядываю из-за занавески. Там стоит Пенни, все еще в откровенно оскорбительной кофте; одна бровь поднята, как будто она собралась со мной ругаться. Я осматриваюсь — никого из команды рядом нет. Но кто-то поет под душем и при этом ужасно фальшивит: учитывая ночь караоке в «Рэдс» пару недель назад, полагаю, это Ремми.
— Как ты сюда попала?
Она пожимает плечами.
— Неважно.
— Хочешь посмотреть на хозяйство других парней, Рыжая?
Пенни закатывает глаза.
— Даже если и так — это просто член. Члены в целом не такие уж особенные.
Я притворяюсь уязвленным.
— А я-то думал, тебе понравилась моя диско-палочка.
Она фыркает так громко, что парень в соседней кабинке может услышать, так что я выключаю воду и встряхиваю волосами, прежде чем потянуться за полотенцем. Пенни сглатывает, ее взгляд спускается к моему паху, а щеки заливает краска. Вся бравада, с которой она вошла сюда, тускнеет, и это хорошо: может, ей хватило хитрости, чтобы безнаказанно надеть кофту, но я ни за что не дам ей шляться в ней после матча. Я обматываю полотенце вокруг бедер и притягиваю Пенни к себе. Она приглушенно взвизгивает в мое голое плечо, извиваясь и сопротивляясь, но я держу крепко.
— Ты думала, что тебе даром пройдет чья-то другая кофта, милая? Подумай еще раз.
Пенни вздрагивает, когда я беру ее за подбородок, прижимая большой палец к ее губам. Это безрассудно: кто угодно может закончить мыться в любую секунду и увидеть нас двоих, стоящих здесь, но я не отодвигаюсь. Не сейчас, когда я поймал ее и она смотрит на меня так, будто больше всего хочет, чтобы ее съели. Она возвращает на лицо хитрую улыбку, с которой вошла, прикусывая мой большой палец.
— Это просто кофта, — говорит она. — И я сказала тебе заранее.
— Чтобы меня помучить. — Я наклоняюсь вперед, давая ей почувствовать свое дыхание у ее уха. Несмотря на то что в помещении холодно без одежды и на Пенни не та кофта, у меня уже почти встал. Член напрягся, требуя внимания. — Ты гребаная зараза, Рыжая. Снимай, пока я не сорвал ее с твоего тела.
Она прекращает дышать. Я прижимаю ее к себе, зная, что она чувствует мой член через полотенце.
— Ты не посмеешь.
Я натягиваю край кофты.
— Спорим?
— Что у тебя за привычка — рвать мою одежду?
— Она не твоя. Будь это мой номер — была бы твоя.