Один на один полностью

— Так расскажи мне. — Я стираю слезы с ее щек. Мое сердце рвется на части, но я не знаю почему, и меня это не устраивает. Как я могу помочь ей — по-настоящему помочь, — если я не знаю всей истории? — Расскажи мне, Рыжая.

Вместо ответа она качает головой и притягивает меня к себе в болезненном поцелуе. Ее руки тянут меня за футболку, пока я не позволяю ей снять ее с меня через голову. Она тоже снимает свой топ, а потом и лифчик. И прижимается ко мне еще в одном поцелуе. Я чувствую, как ее сердце бьется рядом со мной. Слегка кусаю ее за губу. Я не хочу прекращать разговор, но если ей это нужно, я более чем готов сначала дать ей это.

Я уже готов потащить ее к постели, когда кто-то стучит в дверь.

— Пенелопа? Ты там?

Это голос тренера.

41

Пенни

Я застываю при звуке голоса моего отца. Я чувствую, что Купер тоже застыл, но он отмирает первым, подбирает мою майку и натягивает мне на голову. Я яростно утираю лицо и приглаживаю волосы.

— Папа, — говорю я дрожащим голосом. — Я тут домашку делаю. Давай потом.

— Пенелопа, открой дверь, — произносит он. В его голосе слышится жесткая нотка, которую можно принять за гнев, но я знаю, это кое-что похуже — тревога.

— Я видел, как она вошла туда с кем-то, — произносит другой голос. — Я просто хочу проверить, все ли в порядке.

Похоже, это Брэндон Финау. Я смотрю на Купера, который внезапно выглядит так, будто хочет совершить убийство. Прежде чем я успеваю толкнуть его по направлению к ванной, он перегибается через меня и открывает дверь.

Папа стоит рядом с Брэндоном, и каждая морщинка на его лице выражает опасение. Он тут же все понимает, как способен понять только тот, кто умеет оценивать ситуацию за секунды, и кривит губы.

Но прежде, чем он успевает что-то сказать, вступает Купер:

— Сэр, нам нужно поговорить.

— Купер, — тут же говорю я.

Он бросает на меня короткий взгляд, а потом снова смотрит на моего отца.

— Все не так, как кажется.

— Думаю, я точно знаю, как все кажется, — отвечает папа. Он смотрит на Брэндона. Тот самодовольно улыбается и оглядывает нас, скрестив руки на груди. Ну что за мудак. Я не знаю наверняка, что он сделал, но как-то он смог убедить папу, что меня надо проведать. Судя по тому, как зло смотрит на него Купер, ясно одно: Брэндон хотел, чтобы мой папа нашел его здесь. Теперь мне куда понятнее его реакция на то, что я надела кофту Брэндона. Дело не в том, что она чужая, а в том, что она с фамилией Финау.

Мне плевать, какие между ними обидки. Но не плевать, что папа видит Купера Каллахана в моем номере без футболки, и не плевать, что при этом Куперу пришла в голову «гениальная» идея с ним по­говорить. Пусть Купер и помог мне влезть в майку, я все равно чувствую себя обнаженной. У меня крутит живот.

— Спасибо, Брэндон, — произносит папа. — Дальше я сам.

Это приказ уйти, но Брэндон остается. Купер поднимает бровь, как-то умудряясь выглядеть хладнокровным и собранным, хотя он тоже сейчас под микроскопом, как я, и говорит:

— Не знаю, как ты, а я уверен, что тренер велел тебе свалить.

— И пропустить шоу? — протяжно выдает Брэндон. — Поверить не могу, что ты такой идиот, Каллахан. Дочка тренера!

— Это так ты мне мстишь за то, что я стал капитаном? — Купер делает шаг ему навстречу, и его взгляд темнеет. — Пошел ты в жопу за то, что втянул в это Пенни.

— Каллахан, — предупреждает его папа. И поворачивается к Брэндону: — Финау. Уходи, пока я не посадил тебя на скамью на следующий матч.

У Брэндона отвисает челюсть.

— За что?! Я же вам помогаю!

— И ты закончил. Иди.

Брэндон еще полсекунды меряет Купера злобным взглядом, прежде чем потащиться к лифту. Я вжи­маюсь в стену, крепко обхватывая живот руками. В ушах глухо звенит. После инцидента с Престоном мне еще долго снились кошмары о похожих ситуациях: я представляла, как папа заходит в комнату в тот момент, когда все рассыпалось на осколки. Иногда он меня спасал, но куда чаше я страдала от унижения в его присутствии. Купер обнимает меня за плечи. Я утыкаюсь ему в грудь, не в силах взглянуть на отца.

— Сэр, — говорит Купер, — дайте нам минутку, чтобы привести себя в подобающий вид, а потом заходите, и мы поговорим.

Я украдкой смотрю на папу. У него на лице за­бавное выражение, будто он не знает, что и думать об этой стороне характера Купера. Но в итоге он кивает. Купер почти закрывает дверь, потом поднимает футболку и накидывает на себя. Подходит к моему чемодану и достает свитшот, в котором я собиралась спать.

— Спасибо, — киваю я, принимая его. У меня скрипучий голос, как будто я давно им не пользовалась. — Поверить не могу, что надела кофту этого мудака.

Натянув свитшот, я засовываю кисти рук в свободные рукава. Купер улыбается, как будто это так же прелестно, как Мандаринка, сидящая на подоконнике и следящая за почтальоном, и легко, как прикосновение перышка, целует меня в губы. А потом заправляет мне волосы за ухо.

— Все будет хорошо, — шепчет он.