А перед Ясной был туман. Я уж и забыл, к чему это может привезти. Поехал медленнее, туман рассеялся, а у меня челюсть упала. Правая сторона нашего залива, в километре от дороги, была занята городскими постройками южных городков, с пальмами и кипарисами, чинарами и самшитом, фундуком и айвой. Это я в бинокль рассмотрел. А на нашем перекрёстке стояло две открытых машинки — Citroen Mehari, с сидящими там шестью французскими жандармами.
«Это, что, они из Сен-Тропе?» — подумал. Выбрался из машины, надел кепи и пошёл к жандармам.
— Майор Борн, начальник Южной таможни Донского края. Честь имею.
— Аджюдан Жербер, месье майор. Сержант-шеф Крюшо, — доложились жандармы. А мне смеяться вздумалось.
«Какой Крюшо, какой Жербер. Луи де Фюнес и Мишель Галабрю!»
Пока я ржал, жандармы вели себя тихо. А потом показался разъезд из егерей Борисова и казаков предпенсионного возраста. На форме егерей блестели новенькие Георгии, а в руках были берданки и даже пулемёт М60. Жандармы занервничали, я стал смеяться ещё громче. Крюшо-де Фюнес такие рожицы делал! На моё счастье во главе разъезда был один из помощников атамана.
— Здорово, станичники. Сотник, поговори с жандармами, они из 1968-го, кажется. Бывай.
Сотник запарлякал, я поехал дальше. И в станице прямо таки вдруг, рассмотрел, что домики казаков совсем не похожи на курени. Больше всего они на греческие дома похожи были. Я даже поездил по станице, рассматривая эти мегароны с плоской крышей. Увидел ещё много лавровых кустов перед домами, виноградные кусты и хмель. Не наш…
«Как нам глаза-то замылили!» И… всё. Свежие мысли кончились. Загнал машину во двор, взял свои вещи.
— А хозяев дома нету, — услышал. Перед дверью в дом стояли две опрятно одетые женщины.
— А я кто?
— Ой, это Роман Михайлович приехал!
Дальше я командовал, что в стирку, что в холодильник и, раздал подарки. Переоделся в свою таможенную форму и вышел во двор.
— Салют, дезертир.
— И вам, дядя, не болеть, — встретил улыбающегося Шатрова крепким рукопожатием. Шатров щеголял новым кителем и здоровым румянцем, как будто бы его и не ранили тяжело. — Атаман, а где твой Георгий? И что такой цветущий?
— Ха, мне золотое оружие предоставили! Так доктор толковый попался, из басков.
— Тогда держи подарок. Трофей. Саблю дарю.
— Богато-богато. А клинок, какой! — сабля атаману понравилась. — Давай пристегнём, помоги трохи.
— Давай излагай события военспец, — изложил кратко, под виноградом за пластиковым столом. — Какие потери?
— Двух казаков покусали мелкие динозавры, одному чудаку лошадь наступила на ногу. А один «партизан» ушиб яички.
— Далее… — Всё! — Всё?
— Борн, ты военный гений! — атаман и дышать забыл от радости. Далее на меня скромного пролился водопад дифирамбов, вплоть до зачисления в святые, плюс бронзовый памятник на родине героя.
— Я? Брось, атаман, меня хвалить. У тебя, кстати, проблемки появились.
Счас. Бронзовый памятник сменился на серебряный. И пришла Катя, взяла за уши и троекратно поцеловала в губы. И это при муже.
— Та-а-к. Прогрессорство на лицо!
— А с меня не убудет, — Шатров отмахнулся.
— Рома, тебя может быть покормить? Или ты, охальник этакий, уже не голодный? — дерзила Катя до роздачи подарков для её и чад атамана. — Ой, гран мерси. Чмок-чмок-чмок…
— Э, э, хватит. При живом-то муже. А какие проблемы-то появились? — справился Шатров.
— Вот этого дядьку, — с подарками я принёс ещё и роман Шолохова «Тихий Дон». Пролистал до первой картинки с лицами, — я видел, как тебя, атаман.
— Литературного героя? — осенило атамана. Шатров с лёта врубился.
— Скорее киногероя. Эту роль у нас играл актёр Пётр Глебов, из дворян, кстати. Но я с ним как с Григорием Мелеховым общался. Крутой мэн. Полный Георгиевский кавалер, выбился в офицеры из простых казаков. Рубака. Рубит одинаково и правой и левой руками. С ним целая бригада к нам из 1919-го попала. И он теперь старший полковник. Вот. А как сюда ехал, обнаружил на правом берегу нашего залива ещё шесть киногероев. И они тоже не играют, как и Мелехов. Они французы-жандармы из городка Сен-Тропе. Слыхал о таком?
— Нет. Хотя…
— У нас был модным курортом, всякие знаменитости там отдыхали. Богатая рыбацкая деревня, в общем. Среди жандармов есть старший сержант Крюшо, я обхохотался, пока на него смотрел.
— Луи де Фюнес! Сен-Тропе говоришь. Хех! — и Катя, и атаман, заулыбались, — Прогрессорство, оно такое! Ха-ха.
— Кто из вас лучше французский знает? — деловито спросил.
— Катя, — атаман обеими руками указал на жену.
— Вот пусть и контактирует, они в миг зарас могут припожаловать, — озадачил семейство. Катя пошла домой и переоделась. Шляпка, платье, перчатки, туфельки. Всё по моде 50-х. Подарок от Зоси. Перед нами она крутанулась. — Почти Коко Шанель. Даже лучше, гораздо!..
Посидели, поболтали, попили чаю предложенного кухаркой. И дождались гудков мотоциклов от начала улицы.
— Нескромно, кто-то едет, — удивился атаман.
Вышли за ворота. По дороге, медленно, ехала целая процессия дорогих машин а ля 50-е, в сопровождении дюжины мотоциклов.
