— Мой сын уехал, — неожиданно заговорил Эмгыр, не глядя на алхимика. Обычно он дожидался начала неприятной процедуры молча, может быть, собираясь с силами, готовясь к болезненному вторжению и возможным побочным эффектам. Тон его звучал прохладно и буднично, будто он интересовался, как там на улице погода.
— Вы по нему тоскуете? — спросил Регис участливо. Слово «тоска» совсем не вязалось с тем, как ставил себя Император, но алхимик применил его специально, давая Эмгыру возможность поспорить, не соврав.
— В последний раз я играл за белых, — Император качнул головой в сторону шахматной доски. — и, если логика меня не подводит, выиграл бы за пять ходов — впервые в жизни.
— Запишите эти позиции, — посоветовал Регис, прилаживая к длинной резиновой трубке тонкую иглу для внутривенных инъекций, — и сможете закончить партию, когда увидитесь снова.
— Когда мы снова увидимся, думаю, нам будет не до шахмат, — на этот раз в тоне Эмгыра послышалась та самая тоска, о которой спрашивал алхимик.
Регис не нашел, что на это ответить. Пока он вводил иглу в вену у ключицы Императора, Эмгыр рассеянно смотрел куда-то в сторону, словно глубоко задумался и совсем позабыл, что в комнате он не один. Процедура, отлаженная годами, точная, как быстрая шахматная партия, чистая и выверенная, длилась совсем недолго, и, когда последняя капля живительной багровой влаги была влита в императорские жилы, Эмгыр заговорил вновь. Все также буднично, но на этот раз с тенью какой-то странной иронии, будто собирался неприлично пошутить и надеялся, что Регис поймет все по малейшему намеку.
— Всю неделю у меня шла носом кровь. А позавчера я поранился и долго не мог унять кровотечение.
Регис нахмурился — это было непредвиденное осложнение. Обычными побочными эффектами становились легкая бессонница и небольшой жар в первые сутки после процедуры, а то, о чем говорил Эмгыр, несомненно, было признаком возвращения проклятья.
— Скорее всего, дело в качестве принимаемой крови, — заметил он, извлекая иглу. Место прокола алхимик закрыл кусочком полотна, и на белой поверхности тут же расцвел неровный алый след, — при всем уважении, Императрица уже вышла из юного возраста, и ее клетки становятся менее восприимчивы к алхимической формуле, которую я применяю. Думаю, это можно исправить, если скорректировать дозировку или проводить процедуру чаще.
— Стоит ли оно того? — Эмгыр одернул ворот рубахи и посмотрел на алхимика очень пристально из-под полуопущенных тяжелых век. От внезапной пустоты в его взгляде Регис снова ощутил знакомые ледяные мурашки. Это был не риторический вопрос — Император интересовался его профессиональным мнением.
— Вы ставите меня в неловкое положение, Ваше величество, — ответил алхимик нейтрально, — я не только ученый, я ваш лекарь, и сохранение вашей жизни — моя главная обязанность. Так что мой ответ очевиден — да, оно того стоит.
— Сохранение моей жизни, — повторил Эмгыр и усмехнулся, — я прожил очень долго — может быть, не по эльфским меркам и не с вашей научной точки зрения, но моя жизнь, которую вы так бережно сохраняете, и так достаточно затянулась.
— Уверен, ваша супруга, которая жертвует своей кровью уже шесть лет, с вами бы не согласилась, — убежденно напомнил Регис. Он почти слышал в уме слова Детлаффа — Эмгыр был полем великого, революционного эксперимента, и сейчас готов был сдаться, не доведя его до конца.
— Рия знала, что я не проживу долго, с тех пор, как впервые стала свидетельницей моего приступа, — Эмгыр невесело улыбнулся, — у нее и так было очень много времени, чтобы смириться и подготовиться. Я мог бы завтра же издать указ, определяющий срок траура по почившему супругу в один год, и после она была бы свободна от своих клятв. Ее кровь для ваших снадобий, может быть, слишком стара, но сама Рия еще достаточно молода, чтобы побыть кем-то, кроме как моей женой.
— Вы уверены, что ее волнует законный срок траура? — спросил Регис. Он встал перед Императором, сложив руки за спину, и теперь сверху вниз внимательно разглядывал его бледное напряженное лицо, — думаю, потомки сложат легенды о ее преданности и любви. Жаль, что для них это будет очевидней, чем для вас, Ваше величество. Кроме того, есть же еще ваши дети. И я не говорю уже об Империи, которой вы правите.