Уже сбегая по лестнице на первый этаж, Иан начал жалеть о своей вспышке. Фергус был его единственным другом и всегда был на его стороне, и кричать на него совершенно точно не следовало. Но и вернуться просто так юный эльф не мог — он и сам не понимал, почему разговор с принцем так болезненно задел его, и нужно было немного остыть прежде, чем являться к другу с повинной.
В доме это было сделать невозможно — слишком тонкие стены, слишком тесное пространство, в котором, казалось, человек в соседней комнате мог слышать не то что твое дыхание — даже твои мысли. А Иану хотелось уединения. Он не бывал наедине с собой с того самого момента, как корабль «Паветта» покинул порт Нильфгаарда, да и прежде над Ианом постоянно нависала тень сурового наставника, и о настоящем одиночестве и речи быть не могло. Сейчас же он жаждал тишины, и чтобы никто не смотрел на него с надеждой и ободрением.
Несколько лет назад, еще живя с родителями, Иан излазил все окрестности вокруг их дома. Он точно знал, что большая часть зданий по соседству была необитаемой — папа специально выбрал этот район, чтобы вокруг их жилища было поменьше любопытных глаз. И маленький эльф, предоставленный сам себе, беспрепятственно входил в соседние дома, пустые и душные, словно брошенные давным-давно, исследовал их в надежде найти сокровища среди клоков пыли по углам. Самым интересным, что ему удалось найти, была парочка осиных гнезд и какие-то грязные лохмотья, на которых прежде, должно быть, спал неизвестный бродяга.
Сейчас же один из этих домов подходил для Иана идеально. Юноша почти бегом пересек узкую улицу, свернул за угол и остановился перед своим убежищем. Этот дом, внешне почти не отличавшийся от жилища родителей — до того, как отец взялся за его благоустройство — был самым чистым и самым пустынным из всех. Создавалось впечатление, что в этих стенах никто никогда не жил, здесь не было ни брошенной старой мебели, ни даже следов жизни, и в детстве Иану нравилось воображать, что людей, обитавших прежде в этих комнатах, в одночасье перенесло в иной мир вместе со всеми их вещами, а дом остался брошенным, точкой на пересечении миров, и если тронуть в стене нужную доску или наступить на правильную половицу, можно было открыть портал в параллельную реальность, где все совсем другое. Об ином мире Иан сейчас не мечтал — только об уединении.
Он открыл дверь, все еще незапертую, вошел в прихожую — теневое отражение его собственного дома. Здесь было темно и вместо готового горячего ужина пахло пылью и чем-то еще, неуловимо знакомым. С удивлением Иан вдруг понял, что в пустом доме стоял тонкий, почти неразличимый запах сожженного воска, такой же, как в подвале «Алхимии».
Очень осторожно, боясь услышать незнакомые голоса, юноша поднимался по лестнице — ступени предательски скрипели под его ногами, но остальной дом безмолвствовал. На верхней площадке Иан остановился и взглянул в протянувшийся перед ним темный коридор. Дверь дальней спальни — той, что в их доме занимали родители — была чуть приоткрыта, и Иану вдруг показалось, что за ней его кто-то дожидается — может быть, обычный бродяга, решивший укрыться в пустующем здании от осеннего дождя. А, может быть, иссохший, переломанный мертвец — жертва его неудачного колдовства, провалившийся сюда из параллельного мира, того, где Иан все же решился испробовать свои силы.
Юный эльф сделал неуверенный шаг вперед. Разумней всего было бы зажечь световой шарик — это заклятье хорошо у него получалось. Но в то же время Иан вдруг испугался, что на свет вылезет нечто, поглотившее прежних обитателей этого дома, не оставившее ни следа их присутствия. Нечто неведомое и скрытое в тенях.
Еще шаг — половицы почти не скрипели под его ногами. Он прошел мимо двери собственной спальни — той, где коротал свое иное детство Иан из соседнего мира — может быть, ставший солдатом или ловчим, научившийся стрелять из лука и виртуозно играть на флейте. Настоящий эльф, а не бесполезный Ничего-не-Знающий. За дверью царила полная тишина, почти неестественная, словно на комнату были наложены глушащие чары. Юный эльф не стал останавливаться. Еще в пару шагов он добрался до приоткрытой створки, замер, помедлил пару секунд. Нужно было сбросить наваждение — открыть дверь шире, убедиться, что там никого нет, что все это — плод его расшалившегося воображения. Или позорно сбежать прочь.
Иан осторожно потянул приоткрытую дверь на себя, прикрыл глаза и сам немедля отругал себя за это. Из него не вышло толкового мага, но трусом он никогда не был, а сейчас серьезно струхнул — перед пустой комнатой в заброшенном доме. Стыд и позор! Его родители большую часть жизни провели в северных лесах, где опасностью грозила каждая кочка, а за каждым деревом мог скрываться враг. Иан же, пусть и сын двух отважных воинов, сейчас леденел от ужаса, стоя на пороге чужой необитаемой комнаты, как глупый мальчишка.