— Живя с Верноном, я уяснил одну простую истину, — ответил отец со вздохом, — все ерунда, пока для того, чтобы исправить ситуацию, достаточно простого извинения. В последнее время мы с ним часто… не согласны друг с другом, но даже когда я так зол на него, что готов вцепиться ему в глотку, я знаю, что это пройдет, и он простит меня за мои глупости. А я прощу его.
— Это совсем другое дело, — упрямо ответил Иан, хотя прекрасно понимал, что отец прав. Он сам был виноват в их ссоре, Фергус хотел поддержать его, а нарвался на откровенную несправедливую грубость. А весь их конфликт не стоил и выеденного яйца.
— Как скажешь, — покладисто согласился Иорвет, — я не хочу лезть в ваши размолвки. И я только советую, а не настаиваю.
Иан ничего не ответил на это. Он выдернул пробку из бутылки — вино в ней было едва пригублено. Первый глоток заставил юношу зажмуриться и едва не закашляться. Пойло было крепким, терпким, почти горьким — и не шло ни в какое сравнение с легкими фруктовыми нотами в летнем нильфгаардском вине или теплым пьянящим вкусом сбитня. Это был серьезный напиток для серьезных дел, и Иан, поморщившись, сделал еще один маленький глоток. Протянул бутылку обратно отцу. Тот мягко покачал головой.
— Ты не пьешь? — с неожиданным любопытством поинтересовался Иан. Алкоголь сразу ударил ему в голову и начал медленно подтачивать, растворяя, злость и обиду, стирать сомнения и убеждать его в том, что Иорвет во всем был прав.
— Не сегодня, — ответил отец, — если я выпиваю, пока твоего отца нет дома, я становлюсь невыносимо сентиментальным, могу расплакаться и начать жалеть себя и не могу уснуть в одиночестве. А вам с Фергусом совершенно не хочется делить с пьяным мной постель, уж поверь мне.
Иан, немного подумав, кивнул. Сделал еще один крохотный глоток. Вино становилось мягче с каждой новой порцией. Горечь сменил глубокий травянистый привкус, как от целебных эликсиров, которые готовил мастер Риннельдор, если ученику случалось захворать.
— Фергус слишком меня хвалит, — решился Иан поделиться откровением с отцом, — я ведь на самом деле довольно хреново учусь. Мой учитель вечно мной не доволен и наказывает меня за малейшую ошибку. В первый год я пальцы не мог сгибать от его прутика.
— Если хочешь, Вернон может обратиться к Эмгыру с прошением, — заметил отец нейтрально — его история про истязания над родным сыном, похоже, ни капли не впечатлила, — и тебе подберут нового учителя.
Иан немного подумал. Предложение было заманчивое, ничего не скажешь. Кто знает, может быть, под руководством кого-то подобрее мастера Риннельдора, который даже у собственного сына отбил охоту заниматься алхимией, юноша смог бы добиться впечатляющих успехов быстрее, стать настоящим Знающим, а не тем, кто заранее уверен в своем провале. Он глотнул еще вина, утер губы.
— Нет, не надо, — решительно заявил Иан, — думаю, если я смогу впечатлить его, то со всеми остальными у меня проблем не будет.
— Я так и знал, — одобрительно кивнул Иорвет, — а что до Фергуса… Он хвалит тебя — и это справедливо. А вот то, что ты ему так упорно не веришь — совсем нет. Чьему еще мнению доверять, если не тому, кто искренне нас любит? Так и свихнуться недолго.
Иан молчал несколько долгих секунд, взвешивая слова отца. Отчего-то до сих пор эта простая мысль не приходила ему в голову. Фергус был его самым лучшим другом на всем свете, они вместе прошли, может, и не через очень многое — все их приключения до сих пор со стороны могли показаться детскими шалостями, но даже в них они всегда были вместе. И Иан был совершенно уверен, случись что посерьезней, он с легкостью бы доверил своему другу свою жизнь. Отчего же его словам на свой собственный счет он так упрямо не мог поверить? Может быть, потому что самому себе не очень-то в этом вопросе доверял? Иан снова потянул бутылку ко рту, но отец остановил его руку.
— Тебе хватит, — сказал он, — я уже не в том возрасте, чтобы тащить тебя домой на своем горбу.
Только когда они вышли из пыльного пустого дома в прохладу осенней улицы, Иан вспомнил, что не сказал Иорвету о своей находке — покрытый воском стол мог и вовсе ничего не значить, но все же это был тревожный символ чего-то ужасно неприятного, интуиция Иана буквально вопила об этом. Но юный эльф решил сперва исследовать этот вопрос вместе с Фергусом — после всего произошедшего друг заслуживал первенства в расследовании, а отец мог поставить в нем точку, не дав толком начаться. В нем еще явно была свежа память о том, как Иан однажды по его наущению залез в университетский морг, а потом мучился кошмарами.
Пожелав Иану спокойной ночи, отец удалился в свою комнату, а юный эльф, внутренне сжавшись, застыл на пороге собственной спальни. Никогда в жизни ему не было так тяжело переступать порог своего обиталища, но сейчас он был совершенно не уверен, в каком настроении обнаружит Фергуса. И обнаружит ли вовсе — что если, обидевшись, друг решил сбежать из дома, и теперь слонялся где-нибудь по улицам, придумывая месть предателю, бывшему лучшему другу.