Они лежали в полной тишине, соприкасаясь только плечами, и Иан, блуждая в пограничном сонном состоянии, прислушивался к дыханию Фергуса. Друг не спал, но заговаривать с ним снова было как-то неловко. Юный эльф украдкой повернул голову, чтобы глянуть в лицо другу. Он поймал его взгляд на моменте, когда Фергус, видимо, тоже решил проверить, спит ли Иан. По непонятной причине юный эльф почувствовал, как краска смущения бросилась ему в лицо и заставила запылать уши. Но, не показывая своей неловкости, лишь улыбнулся.
— Хороших снов, Гусик, — сказал он.
— Хороших снов, Иан, — шепотом ответил друг.
========== Фергус: Тяжелая правда жизни. ==========
Фергус проснулся от странного ритмичного стука прямо у себя над ухом. Сквозь остатки сна он смутно осознал, что за ночь спальня выстудилась так, что у него заледенел нос, а потом, приоткрыв один глаз, понял, что перетянул на себя половину одеяла со спавшего рядом Иана, и друг теперь лежал, свернувшись комком, и стучал зубами от холода. Принцу от этого печального зрелища стало так стыдно, что последние остатки дремоты мгновенно слетели с него. Он поспешил развернуть одеяло, накинуть его на плечи эльфа, а потом, немного посомневавшись, придвинулся к нему ближе и обнял Иана за плечи.
Вчерашний день выдался странным. Фергус никогда в жизни прежде не ощущал разом столько противоречивых эмоций. И обида на друга за несправедливые слова занимала в этом списке далеко не первое место. Ярче всего оказалось чувство удушающей жаркой неловкости за то, как его собственное тело отреагировало, когда друг, не удосужившийся одеться, прижался к нему и обнял. Хорошо еще, что Иан, похоже, ничего не заметил, но, выбегая из комнаты, Фергус четко понимал — волнение, которое охватило его в объятиях эльфа, было совершенно ненормальным. Постыдным и даже в какой-то степени жалким. И, засовывая голову в ледяную воду на кухне, принц дал себе торжественное обещание — больше никогда не «липнуть» к Иану, не позволять себе приближаться к этой опасной черте, за которой он не смог бы себя контролировать и испортил бы их прекрасную связь. Для друзей было совершенно нормально общаться, соблюдая приличную дистанцию. А вот жарко обниматься, испытывая при этом запретное возбуждение — точно нет. Но сейчас Фергус видел, как Иан замерз во сне. Эльф хмурился, явно не понимая, что с ним происходит, не в силах пробудиться, и виноват в этом был, конечно, сам Фергус, по-хозяйски перетянувший на себя одеяло. Потому не было ничего зазорного в том, чтобы помочь другу согреться, и объятия его были совершенно не постыдными. Они и раньше обнимались, и ничего страшного не происходило.
Иан в его руках пригрелся очень быстро. Уже через пару секунд он перестал стучать зубами и дрожать, а потом, выдохнув, понемногу расслабился, выпрямился и, что-то пробормотав, прильнул к принцу всем телом, а тому ничего не оставалось, кроме как обнять его крепче. Теперь юный эльф лежал, уткнувшись носом в шею принца, и его горячее дыхание щекотало кожу. Фергус прикрыл глаза, чувствуя, как кровь его устремляется в направлении Нильфгаарда, будь его тело картой Континента, и решил отвлечься мыслями о родине. Они всегда нагоняли на него тоску и сбивали с любого положительного настроя. Можно было припомнить, сколько солдат входило в среднюю хоругвь, и как звали всех командиров элитных частей войск. Еще неплохо было подумать о торжественном параде на открытии Недели Победы, одном из тех помпезных, но невыносимо скучных празднеств, когда Фергус стоял на трибуне рядом с отцом и принимал приветствия бесконечных рядов солдат, марширующих по площади. На третьем десятке колонн принц непременно начинал клевать носом, и держался из последних сил, чтобы не опозорить родителя.
Но сейчас все эти ухищрения совершенно не помогали. Иан дышал глубоко и ровно, и, казалось, совершенно не собирался просыпаться, а Фергус, забыв о том, как холодно было в комнате, думая лишь о том, что друг лежит рядом с ним совершенно голый, чувствовал, что вот-вот подойдет к опасной черте, из-за которой возврата к нормальной жизни уже не будет. Он зажмурился, усиленно вызывая в памяти образы раненных из Императорского госпиталя, который он посещал вместе с матерью. Императрица подходила к койкам отважных воинов, вернувшихся из очередного сражения с силами Скеллиге, брала их за руки, разговаривала с ними мягким всепонимающим голосом, спрашивала, хорошо ли их лечат и не нужна ли им какая-то помощь, а Фергус обычно стоял у нее за спиной, не в силах надолго задержать взгляд на изуродованных лицах и проступающей на повязках крови. Это все еще было бесполезно. Фергус плавно выдохнул и открыл глаза, глядя в потолок, чувствуя, как комок внизу живота сжимается все туже, мешая дышать.
Иан слегка пошевелился, плавно долго выдохнул, и от этого по шее и груди Фергуса прошлась парадом целая хоругвь мурашек, и он едва сдержался, чтобы не застонать.