— Еще диктанты эти, — продолжал он изливать душу, — кому какое дело, что я не знаю, как пишется слово «Марибор». Если мне захочется кому-то там написать, я прикажу писарю сделать это за меня!
Иан, вспомнив хлесткие удары тонким прутиком по своим пальцам от мастера Риннельдора, сочувственно покачал головой.
— Еще один повод радоваться дню рождению, — заметил он, — в Вызиме никто не станет заставлять тебя писать под диктовку. Вряд ли для Анаис вообще важно, знаешь ли ты, как пишутся названия темерских городов.
Было видно, что Фергус не слишком-то ему поверил. Даже сейчас, подойдя вплотную к границе собственного взросления, он едва ли представлял, что такое семейная жизнь. Их брак с королевой Анаис был решенным делом уже семь лет кряду, но до сих пор Фергус задумывался об этом, как о чем-то далеком и несбыточном. У него всегда находились дела поважней и поинтересней размышлений о том, что значит быть мужем королевы чужой страны. Лишь иногда он замечал, что, судя по письмам, Анаис тоже была не в восторге от будущего замужества, и Фергуса воспринимала примерно также, как очередной договор о поставках фруктов из Туссента. Государственная необходимость — эти слова прочно висели над головой принца, и ему оставалось лишь смириться с этим.
Сейчас принц готов был ответить очередной колкостью, но дверь в комнату вдруг приоткрылась, и портной, старательно одергивавший в очередной раз полу камзола, выпрямился и поклонился, хотя на явление Иана до этого не отреагировал никак.
— Ваше высочество, — почтительно сказал он, и юный эльф заметил, как лицо Фергуса исказилось неподдельным страданием.
Маленькая чернокудрая девочка в пышном зеленом платье прижимала к груди огромную, почти с половину нее размером, красивую куклу. На пухлощеком лице застыло капризно-недовольное выражение. Она величественно прошла в комнату, совершенно не глядя на Иана, и остановилась перед оробевшим портным.
— А где мое платье? — спросила она тоном, в котором ясно слышался голос ее отца из лучших времен, — вы крутитесь с Гусем уже целый час!
— Ваш наряд уже готов, Ваше высочество, — Катэр снова учтиво склонился перед маленькой принцессой, — с вашего позволения, мы почти закончили, и потом…
— Хочу сейчас, — твердо произнесла девочка.
Было видно, как Фергус жаждал отослать сестру прочь или хотя бы осадить ее, но появление маленькой принцессы означало для него избавление от пытки, и он молчал.
— Сию минуту, Ваше высочество, — портной повернулся к Фергусу, — прошу прощения…
— Да-да, сейчас, — Фергус начал старательно выкручиваться из своего наряда, стараясь не сбросить с него булавки.
— Здравствуй, Лита, — решил Иан проявить вежливость. Он вообще был удивлен, что не застал маленькую принцессу в комнате с самого начала. Обычно, если у нее не находилось дел поважнее — чаепития с папá или уроков с гувернанткой — Лита следовала за братом хвостом, чем обычно приводила Фергуса в бешенство. Лишь в обществе родителей принц вел себя с сестрой вежливо и сдержанно, но на его обычные выпады Лита совершенно не реагировала.
— Ах, это вы, — маленькая принцесса подняла на Иана большие темные глаза, — добрый день, мастер Иан. Можете подержать Розалиту, пока я буду наряжаться.
Она великодушно протянула Иану свою куклу, и тот покорно принял ее из пухлых маленьких рук.
— Приятно познакомиться, Розалита, — Иан учтиво взглянул в искусно расписанное кукольное лицо, — а что случилось с Агнессой? Я думал, она была твоей фавориткой.
— Агнесса мне надоела, и я велела ее повесить, — ответила с достоинством маленькая принцесса, — она готовила заговор.
— Какая жалость, — покачал головой Иан. В отличие от Фергуса, ему Лита даже нравилась. Девочку растили, как редчайшее хрупкое сокровище, она ни в чем не знала ни отказа, ни ограничений, но в свои шесть лет рассуждала, почти как взрослая, и иногда высказывала мысли, до которых Иан сам бы никогда не додумался. Наблюдать за ней было забавно. Кроме того, у самого Иана никогда не было младших сестер, и где-то в глубине души он жалел об этом. — Агнесса мне нравилась, я даже думал попросить у тебя ее руки.
— Хорошо, что не попросил, — серьезно ответила Лита, — семью предателя казнят вместе с ним.
Фергус, уже избавившись от своей тряпичной пыточной камеры, натягивал мягкие сапоги для верховой езды.
— Оставь куклу, — бросил он Иану, — пойдем, пока я свободен, допишу твой портрет.
Лицо Литы мгновенно переменилось.
— Я тоже пойду, — безапелляционно заявила она, потом кивнула обескураженному портному, — примерку придется отложить.
— Никуда ты не пойдешь, — попытался возразить Фергус, но всем троим было понятно, кто выйдет победителем из этой схватки, — пришла мерить платье — так мерь, а нам не мешай.
Маленькое лицо девочки мгновенно сморщилось, к вишневым глазам подкатились крупные слезы, еще мгновение — и готово было свершиться непоправимое. И за секунду до того, как Яруга вышла из берегов, Фергус предостерегающе поднял руки, признавая поражение.
— Ладно, идем, — сказал он, — только сиди тихо и не лезь в краски, как обычно.