— Но как же наши занятия? — решил он все же проявить сознательность вместо того, чтобы броситься обнимать наставника. Мастер Риннельдор после такого мог бы и пойти против воли Императора.
— Тебе пора попробовать поупражняться самостоятельно, — ответил мастер Риннельдор, чуть поморщившись, — ты пробудешь в обществе принца два месяца — до Йуле. И если, когда ты вернешься, окажется, что ты не отточил навык, а растерял его, я больше не буду иметь с тобой никаких дел.
Иан сглотнул. Потом, все еще не веря в происходящее, поспешил с жаром кивнуть.
— Я буду заниматься! — пообещал он, уже думая, влезут ли все его книги в дорожную сумку, — обещаю, мастер! Каждый день!
Мастер Риннельдор устало покачал головой, потом по его безразличному лицу вдруг скользнуло нечто, очень похожее на улыбку.
— Я знаю, Иан, — сказал он, — я знаю.
Комментарий к Иан: Новое начало
Хочу заметить, что начало нового сезона вовсе не значит, что бонусные сцены к предыдущему не будут дополняться)
========== Фергус: От приключений к неприятностям ==========
Больше всего на свете Фергус ненавидел корабли. Он изучал стратегию ведения морского сражения, неплохо разбирался в навигации и всегда присутствовал на всех смотрах Императорской флотилии, но эти огромные плавучие махины вызывали у него безотчетный страх и неприязнь. Может быть, дело было в том, что, даже зная устройство судна, он не мог до конца понять, как эта деревянная конструкция может удерживаться на плаву и не тонуть, и был уверен — случись на море шторм или попади в корабль вражеский снаряд, спастись окажется практически невозможно. Во время битвы на суше всегда был вариант отступить и перегруппироваться, да пусть даже позорно сбежать с поля боя, но остаться в живых. Но посреди бескрайнего морского простора, окруженным горящими обломками даже самого величественного флагмана, шансы выбраться стремились к нулю. В детстве он часто видел, как элитные силы Императорского флота выходили из порта Нильфгаарда и направлялись на север, в сторону непокорных островов Скеллиге. И позже в столицу возвращались лишь жалкие остатки команд и судов. Для семей же тех, кому не повезло, не оставалось даже шанса похоронить своих павших с почестями. Море забирало воинов безжалостно и безвозвратно, и приходилось лишь спускать на воды церемониальные лодки и венки, в надежде, что мертвым и богам будет до этого хоть какое-то дело.
И еще, конечно, принц ненавидел прощаться. Лишь переступив через первый десяток лет жизни, он осознал, каким одиноким, в сущности, было его детство. Его охраняли, как зеницу ока, особенно после того случая, когда Фергуса чуть не отравили в Боклере. Всех слуг, имевших дело лично с ним, проверяли и перепроверяли, и все они боялись сказать в его присутствии лишнее слово, поддержать невинную игру, а любая беседа становилась потенциально опасной. Император и его агенты строго следили за тем, что вкладывали в голову принца приближенные к нему люди — и те в какой-то момент понимали, что лучше всего — вовсе замолчать.
Единственным исключением был, конечно, Иан. Их дружба завязалась так стремительно и так быстро окрепла, что Фергус едва успел заметить, как эльф превратился едва ли не в главного героя его помыслов. До того, как Иан перебрался в Нильфгаард насовсем, Фергус воображал, как водит его по коридорам дворца и улицам столицы, как показывает свои сокровища, делится своими игрушками и рассказывает немудреные секреты. И когда их новая встреча наконец состоялась, Фергус боялся, что настоящий юный эльф не оправдает его ожиданий, окажется глупее, болтливей, скучнее воображаемого. Но реальность была куда прекрасней любых фантазий. Иан не отвечал Фергусу фразами, которыми он наделял друга в своей голове, спорил и не соглашался с ним, пару раз они даже подрались — но это и было самым замечательным в их дружбе. Иан был живым, и на их связь, на то, что он говорил принцу, никак не влияли ни вездесущие агенты, ни мнение Императора, ни даже капризы самого Фергуса. И лишь тот факт, что теперь друг отплывал в Темерию вместе с ним, и примирял Фергуса с реальностью.