– Только не кричи больше, – сказал незнакомец успокаивающе. – Хватит с нас и разбитых окон.
Он аккуратно воткнул лопату в землю рядом с обезглавленным телом, добавил виновато:
– Прости, что так получилось. Не досмотрел. – Он подошел к Церберу, протянул руку ладонью вверх, сказал: – Хорошо, что хоть ты у нас сознательный и ответственный, Горыныч.
Призрачный зверь по-щенячьи припал на передние лапы, мигнул один раз.
– Это Цербер, – сказала Лера, пятясь от незнакомца.
– Видишь, друг, она тебя вспомнила, а ты переживал! – Незнакомец провел ладонью над черепом зверя, тот вильнул чешуйчатым хвостом и подошел к Лере.
Она бы убежала, но бежать было некуда – позади была кирпичная стена дома. Лера замерла, вытянулась в струнку, наблюдая, как призрачный зверь вытягивается у ее ног. В этом было что-то до боли знакомое и до боли домашнее. Так вытягивался несчастный Рони у ног Лериной мамы… И мама гладила пса по голове, и пес счастливо жмурился.
Лера тоже погладила. Что ей терять, когда все уже потеряно безвозвратно? Ее рука легла на белую кость и кость эту почувствовала. И рвущийся на поверхность жар, и похожее на вибрацию урчание. Ее призрачный зверь тоже зажмурился. Сейчас, под Лериной ладонью, он снова был почти живым, почти настоящим. От его черной шерсти едва уловимо пахло дымом и, кажется, хвоей. Лера обхватила мощную шею обеими руками, зажмурилась.
Все, теперь ей нечего бояться. Цербер не подпустит к ней ни одного монстра. Ни мертвого, ни живого. Ей бы только найти в себе хоть немножечко сил…
…Падала Лера медленно, цепляясь пальцами за жесткую собачью шерсть, борясь со звоном в голове и черными мухами перед глазами. Ей не дали упасть, крепкие руки обхватили ее за плечи и под коленки, а чуть хриплый, пахнущий вишневым табаком голос ворчливо сказал:
– Погорячился ты, Горыныч, вытянул из девочки все силы. Что ж ты так неосторожно, а?
Дальше были темнота и тишина. Обе уютные, обе успокаивающие. Леру качало на их мягких, дымно-вишневых волнах, как в колыбели. Может быть, именно так и выглядит смерть?
Мирона разбудил звук мобильного телефона, так некстати ворвавшийся в его сон в самый неподходящий момент, так некстати оборвавший их с Лерой тонкую связь. Звонили из Гремучего ручья. Администратор почти искренним тоном поинтересовалась, хорошо ли он себя чувствует. Мирон скрежетнул зубами, но ответил, что чувствует себя великолепно. Оказалось, что ему за проявленный прошлой ночью героизм, положено два оплачиваемых выходных. Так сказать, в качестве моральной компенсации. Про премию администратор тоже что-то такое мурлыкнула, но Мирон ее не услышал. Отгулы были как нельзя кстати. Поскольку Леры больше не было в усадьбе, его самого там держало лишь чувство долга и трудовой договор. Вежливо поблагодарив администратора, Мирон закончил разговор и, пока память еще была свежа, записал продиктованный Лерой адрес.
И так, у него есть название улицы и номер дома, но он не успел выяснить, в каком городе находится эта улица. Название намекало на что-то по-дачному уютное, не слишком масштабное, но сколько Садовых улиц в радиусе пары сотен километров? Мирон подозревал, что не одна и не две, но начало положено – и это главное!
Нет, главное, что он смог выйти на связь с Лерой. Да, возникли некоторые сложности и некоторые странности. Выйдя из комы, она напрочь забыла и его, и даже Цербера. В этом не было ничего страшного. Мирон полагался на собственную харизму и дьявольское обаяние призрачного пса. Больше Лера их не забудет! Опасность крылась в другом: он так и не рассказал ей про упырей. Да и как такое расскажешь? Кто вообще такому поверит? Цербера она хотя бы видела собственными глазами. Тут уж не открестишься. Мирон надеялся, что повстречаться с упырями Лере не доведется! Ему просто нужно поспешить с розыском.
Харон деликатно не звонил, ждал, когда Мирон сам выйдет на связь. Мирон глянул на часы – проспал он пару часов, но этого отдыха ему хватило, чтобы чувствовать себя более-менее нормально. Можно звонить Харону – выяснять, как у него обстоят дела.
Харон снял трубку на втором гудке, сказал бесцветным голосом:
– Слушаю тебя, Мирон.
– Я нашел ее!
– В городе? – Интонация Харона не поменялась ни на йоту.
– В собственном сне. Мы поговорили…
– Где она? – Харону было не интересно про разговоры. Харона волновал результат этих разговоров.
– У меня три новости: две хорошие и одна плохая.
– Начни с хороших.
Даже в этом Харон отличался от нормальных людей. Нормальные люди предпочитали начинать с плохих новостей, чтобы потом утешиться хорошими.
– Во-первых, ее никто не похищал – она ушла из усадьбы сама. Во-вторых, у меня есть ее адрес.
– Хорошие новости закончились? – уточнил Харон. В трубке лязгало что-то металлическое, журчала вода.
– Ты в конторе? – спросил Мирон.
– Мои клиенты не могут ждать.
Вообще-то, в запасе у клиентов Харона была целая вечность. Просто сам Харон не любил нарушать однажды установленные правила.
– Плохая новость в том, что адрес не полный. Я знаю улицу и дом, но Лера не успел сказать, в каком городе живет.
