На прикроватной тумбочке лежал мамин мобильный и стильные очки. Очки были от дальнозоркости, и мама надевала их исключительно в кругу семьи. Признание в том, что тебе нужны очки от дальнозоркости, было равносильно признанию старости. А мама была молода, свежа и прекрасна. По крайней мере, для своих подписчиков. Лера взяла мобильный телефон, попыталась его включить. Так и есть – разрядилась батарейка. Она подключила телефон к зарядному устройству, ввела пароль. Год рождения отца, как же иначе?! Вернув мобильный обратно на тумбочку, Лера принюхалась.
Здесь, в спальне, аромат маминых духов сделался сильнее. Впрочем, как и второй, не столь приятный запах. Лера огляделась. Взгляд остановился на неплотно прикрытой двери гардеробной комнаты. Разом вспомнились все детские страшилки про монстра в шкафу. А может, и не только детские. По мнению психолога, у Леры было много всяких фобий и незакрытых гештальтов. Монстр из шкафа запросто мог быть одним из них. Поэтому к гардеробной она не подходила, а подкрадывалась, и дверь распахнула так резко, что едва не потеряла равновесие от усилия. Свет в гардеробной зажегся автоматически. Лера сунулась было внутрь, но тут же отшатнулась, зажимая рот рукой.
В гардеробной не было монстра, на полу гардеробной между стройными рядами полок и кронштейнов лежал Рони. То, что осталось от Рони – меховой комок в луже запекшейся крови. Запах, тот самый едва уловимый, сладковато-душный, в замкнутом пространстве гардеробной сделался тошнотворным. Лера попятилась, зажмурилась, пытаясь хоть как-то отгородиться от увиденного, а потом заорала в голос:
– Мама! Мама, где ты?!
Ей не нужно было отгораживаться! Ей нужно было найти своих родителей, убедиться, что хотя бы с ними все хорошо!
В ванной горел свет, дверь была закрыта, с той стороны не доносилось ни звука. Лера подышала открытым ртом, пытаясь протолкнуть в легкие ощерившийся тысячей иголок воздух. Ей во что бы то ни стало нужно открыть эту дверь.
– Мама… – позвала она шепотом и постучала костяшками пальцев по дубовой панели. – Ма, это я! Можно мне войти?
Ей никто не ответил. Ей и не нужен был ни ответ, ни разрешение. Интуиция, та самая, что активизировалась еще во дворе, сейчас орала в голос, умоляла не открывать дверь, умоляла уносить ноги.
– Ма, я вхожу… – прохрипела Лера и навалилась на дверную ручку с такой силой, словно та была отлита из чугуна.
Внутри было темно. Лера нашарила на стене выключатель – под потолком ярким белым светом вспыхнула лампа.
…Мама лежала в ванной. Со своего места Лера видела лишь ее макушку с небрежно убранными в пук волосами. Ее правая рука свешивалась почти до самого пола, ее левая рука была под водой, розовой, давно остывшей водой…
– Мама, ты в порядке?
Можно было не спрашивать. Яркого электрического света хватало, чтобы понять, что мама не в порядке. Яркого света хватало, чтобы понять, что вода розовая не от какой-то особенной соли для ванн, а по другой причине. Лере оставалось лишь войти внутрь и убедиться.
Она переступила порог, сделала несколько шагов к ванной и закричала. Ее мама была не просто мертва. Ее маму убили. Убили так же жестоко, как и несчастного Рони. Ее маме разорвали горло… И тем страшнее был контраст между ужасной раной на шее и выражением блаженства на мертвом мамином лице…
В ушах зашумело, в голове снова заухал успокоившийся было набат. Кафель скользил под Лериным ногами, а вода в ванной была того нежного оттенка, который мама называла цветом шаронской розы…
К горлу подкатила тошнота, в глазах потемнело. Лера шагнула к ванне, сжала ледяное мамино запястье. Не нужно было проверять пульс, чтобы понять, что мамы больше нет, но она все равно совершила этот отчаянно-бессмысленный ритуал. Кто-то щиплет себя за кожу в попытке вернуться из кошмара в реальность, а Лере вот нужно проверить пульс у своей убитой матери, закрыть самый страшный гештальт…
Она вышла из ванной комнаты и привалилась плечом к дверному косяку. Ей хотелось выть в голос, но не было ни голоса, ни слез. Внутри словно образовалась огромная черная дыра, которая по краям подсвечивалась цветом шаронской розы…
Стоять, даже привалившись к дверному косяку, не получалось, и Лера тяжело, по-стариковски, опустилась на пол, сжала виски руками, закрыла глаза. Ей нужно было что-то делать, вот только она никак не могла собраться с мыслями и решить, что именно. Должен же быть какой-то алгоритм, какая-то инструкция на тот случай, когда ты находишь свою маму убитой. Но черная дыра, подсвеченная цветом шаронской розы, засасывала в себя не только эмоции, но и мысли. Все здравые мысли до единой. Нет, одна мысль все же зацепилась за край ускользающего сознания.
Нужно звонить Игорьку! Сначала ему, а потом, возможно, и в полицию. У нее есть мобильный, она может сделать это прямо сейчас. Лера схватила с тумбочки уже чуть зарядившийся мамин телефон, на ватных ногах вышла из родительской спальни.
…Игорек снял трубку почти мгновенно, голос у него был одновременно злой и встревоженный.
– Алёна, слава богу! Куда вы пропали?! У меня новости…
