Обратитесь к администратору! Она обратится! Только не к администратору, а в полицию! Она им всем покажет! Всем этим вурдалакам! Прогадал Харонушка, не рассчитал, что у нее с собой мобильник!
Харонушка все рассчитал, упырина проклятый! Стены подвала экранировали сигнал. Мила пыталась поймать его и так, и этак! Даже забралась на один из металлических ящиков и подняла руку с мобильным над головой. Сети не было. Ни позвонить, ни отправить сообщение она не могла. Приплыли…
Она слезла с ящика, постояла, усмиряя бешеное биение сердца, села. С паникой нужно было разбираться прямо сейчас, потому что дальше будет только хуже. Как минимум один шанс у нее остался – она предупредила Мирона. Мирон парень неглупый, как только он поймет, что Мила пропала и не выходит на связь, непременно забьет тревогу. Бросится ли он сразу же на ее спасение? Мила не переоценивала свою значимость. Сначала девочка Лера, а уже потом Милочка. Да, она знала, как Мирон называет ее за глаза. Знала и не имела ничего против. Как бы то ни было, даже если сам Мирон будет страшно занят спасением своей очнувшейся барышни, на поиски Милы он точно кого-нибудь снарядит. Он знает об их с Хароном отношениях… Мила тихонько взвыла, но тут же взяла себя в руки. Мирон знает, что прошлую ночь она провела в доме Харона, и, если она не найдется, поймет, где ее следует искать в первую очередь.
От этих рассуждений стало чуть легче. Что ни говори, а приятно иметь в своем окружении умных и верных людей. Мирон непременно ее найдет. Внутренний голос тут же добавил – живой или мертвой! Но Мила раздраженно дернула плечом. Не на ту нарвались! Она прислушалась и за лихорадочным биением собственного сердца услышала тихое гудение. Хотелось надеяться, что это принудительная вентиляция. А если так, то смерть от удушья ей точно не грозит. Впрочем, как и от голода. Впрочем, как и от жажды. Запасов еды в подвале хватит, чтобы протянуть, как минимум, месяц. А она не планирует задерживаться тут больше суток. И это при самом плохом раскладе!
Мила еще раз включила свой мобильный, сообщение, которое она отправила Мирону, было прочитано. Теперь остается надеяться только на его смекалистость, собственную удачу и немножко на чудо. Если бы Харон хотел его убить, давно убил бы. Как, собственно, и ее.
В животе заныло, Мила прижала к нему ладони. Как же она так вляпалась! Как он их всех обманул!
Мирон сжимал свой мобильный, не в силах отвести взгляд от Милочкиного сообщения. Что это? Дурная шутка или какой-то тайный шифр? Или Милочку захватила в плен первородная тварь Астра и теперь пытается вот таким странным способом посеять между ними вражду? Ум искал рациональное объяснение прочитанному, а в солнечном сплетении снова разгорался пожар такой силы, что Мирон со стоном сложился пополам, задышал открытым ртом, пытаясь унять боль.
– …Что случилось?
То ли он оглох от шока и боли, то ли Харон научился двигаться бесшумно. Впрочем, почему научился? Он всегда был поразительно ловок и бесшумен. И болезненно бледен… И патологически привязан к своей ночной работе и своим… клиентам.
– Скрутило что-то… – Мирон крепче сжал осиновый кол. – От увиденного, наверное.
– Что она тебе написала? – спросил Харон скучным каким-то голосом.
– Кто? – Мирон заставил себя разогнуться и заглянуть ему в глаза.
Глаза были по-рыбьи стылыми, бесцветными, с огромными черными зрачками. Они всегда такими были? Может быть, Мирон просто не обращал внимания?
– Тебе пришло сообщение. – Харон не двигался. Поза его была расслабленной, но Мирон знал цену этой расслабленности. Цену знал, а про друга своего, похоже, вообще ничего не знал. – Я слышал звук вибрации. Она прислала тебе сообщение. – Харон не спрашивал, он словно знал наверняка.
– Она написала, что ты один из них. – Осиновый кол жег ладонь огнем, словно бы это Мирон был упырем, а не Харо. – И что мне нужно уносить ноги.
В битве с Хароном у него было еще меньше шансов, чем в битве с первородной тварью Астрой. И готов ли он сражаться не на жизнь, а на смерть со своим лучшим другом?
– Тебе и в правду нужно уносить ноги, – сказал Харон все тем же скучным тоном.
Только сейчас Мирон заметил, что в свободной от трости руке он тоже держит мобильный телефон, на черном экране которого истерично мигает какая-то красная надпись.
– А как насчет первого пункта? Ты… упырь?
Ответил Харон не сразу, словно бы сам для себя решал, кто же он на самом деле. В этих колебаниях было что-то обнадеживающее.
– Я не упырь, – сказал он наконец, и Мирон не удержался от вздоха облегчения. – Но я и не совсем человек. – Вздох облегчения перешел в стон.
– И впиваться мне в глотку ты не планируешь? Хотелось бы больше конкретики от старого друга.
– Какие глупости, – сказал Харон и посмотрел на него с укором.
– И никому другому тоже?
– Не заставляй меня в тебе разочаровываться, Мирон.
– Знаешь ли, после случившегося тяжело принимать все на веру. Милочка врать не будет. Да?
