Такой человек, как Харон, никогда не поставит в качестве кода дату своего рождения. Такой человек, как Харон, поставит в качестве кода дату своей смерти! Сколько было лет мальчику на том фото из морга? От десяти до двенадцати. Означает ли, что десять тысяч вариантов сокращаются до трех? Вот сейчас она и проверит!
Код сработал на второй попытке. В двери что-то сначала едва слышно зажужжало, а потом щелкнуло.
– Значит, одиннадцать, – сказала Мила с мрачным удовлетворением и навалилась на дверь плечом.
Она до последнего не верила, что у нее получилось. Поверила лишь тогда, когда очутилась на кухне перед распахнутым настежь окном. Мила не помнила – закрывала его или так и оставила открытым. Впрочем, сейчас гораздо больше собственной безопасности ее волновала безопасность Мирона. В тот самый момент, когда Мила разблокировала свой мобильный, за ее спиной послышался странный звук. Прежде, чем обернуться, Мила успела схватить лежащий на обеденном столе осиновый кол. Просто так, на всякий пожарный случай!
Оказалось, не просто так схватила. Оказалось, что из темноты гостиной на нее медленно, но неуклонно надвигался упырь. Одного взгляда на его одежду хватило, чтобы понять, кем был упырь в прошлой жизни: одним из четырех пропавших в лощине туристов. Все, больше нет никакой надежды на то, что ребята выжили. Ребята не выжили, а превратились в нежить. Вот такой вот получается каламбур. С одной из тех несчастных Мила уже повстречалась в оврагах, теперь вот и второй пожаловал. А это значит, что где-то поблизости запросто может ошиваться еще парочка голодных вурдалаков.
Словно в ответ на ее невеселые мысли за спиной громко хлопнула оконная створка, а о гранитный подоконник уже нетерпеливо скреблись черные когти. На безымянном пальце левой руки Мила с каким-то отрешенным удивлением заметила тоненькое серебряное колечко. Упырь, пришедший по ее душу, когда-то был девочкой…
Харон ехал быстро. Местами он все-таки превышал скорость. Впрочем, он превышал ее и тогда, когда они мчались в дачный поселок. Мирон представил, чего ему это стоило, и мрачно усмехнулся. Харон не любил ни перемены, ни неожиданности, а с появлением в их жизни Леры и перемен, и неожиданностей стало хоть отбавляй.
– И все-таки я не понимаю, – сказал Мирон, чтобы нарушить тягостное молчание.
– Что именно? – спросил Харон, не сводя глаз с дороги.
– Милочка заперта в твоем подвале. Так?
– Так.
– И ты утверждаешь, что сработала твоя система безопасности. Так?
– Так.
– Сработала, заблокировала Милочку в подвале. Но кое-что не сходится. В подвале нет связи, а она как-то умудрилась отправить мне предупреждение о том, что ты… – Он бросил быстрый взгляд на Харона и со вздохом закончил: – что ты вампир.
– Значит, она выходила для этого из подвала, – процедил Харон сквозь сцепленные зубы.
– И твоя система безопасности ее выпустила? Почему Милочка вообще поперлась в этот подвал?
– Мила спустилась в подвал потому, что страдает излишней любознательностью и достаточной смекалкой для того, чтобы найти ключ-карту.
– И поэтому система не сработала в первый раз? Потому что она открыла дверь твоим ключом?
– Система работает не так. – Харон мотнул головой. – Сам по себе подвал не представляет никакого интереса для простого обывателя. Обычный подвал с припасами.
– А что представляет интерес для простого обывателя? – спросил Мирон, уже заранее опасаясь ответа. – Что она нашла такого, что заставило ее написать мне?
– Холодильник. Она нашла холодильник. И открыла его. Система срабатывает, если дверца холодильника остается открытой больше двух минут. Мне этих двух минут вполне хватает, чтобы взять… – Харон замялся, а потом решительно продолжил: – кое-какие запасы. А Миле этого времени хватило, чтобы выйти из подвала, набрать сообщение тебе и вернуться обратно. Думаю, она просто оставила мобильный где-то в доме, поэтому ей пришлось выйти. А природное любопытство…
– …Заставило ее вернуться обратно, – закончил за него Мирон. – Могу я узнать, что именно ты хранишь в том чертовом холодильнике?
Харон ответил не сразу, а когда заговорил, волосы на затылке Мирона встали дыбом:
– Я храню там запасы крови.
– Человеческой? – Рука сама, помимо воли, нащупала осиновый кол.
– Нет. – Тонкие губы Харона скривились в саркастической усмешке. От его взгляда не укрылось движение Мирона. – Кровь телячья. Иногда коровья и в самом крайнем случае свиная.
– То есть, ты гуманный вампир? Никакого вреда человечеству ты не причиняешь?
От сердца отлегло, потому что богатое воображение Мирона тут же подбросило ему несколько вариантов добычи человеческой крови. И ограбление станции переливания крови было в его фантазиях самой лайтовой версией. За ней следовали контора и ее клиенты. О других вариантах Мирон боялся даже думать.
– Я не вампир, – сказал Харон устало. – Но для поддержания нормального уровня метаболизма мне время от времени приходится пить кровь.
– Кровь животных?
– Разумеется.
– А какого рода проблемы могут возникнуть с твоим метаболизмом? – спросил Мирон.
