На самом деле за все годы знакомства он ни разу не видел Харона не то что больным, но даже слегка простывшим. Более того, со временем почти не менялось ни его тело, ни его лицо.
– Представь человека с анемией третьей степени.
Мирон представил.
– И состояние это развивается в течение нескольких дней.
– Если ты не выпьешь крови?
– Если я не выпью крови.
– А какая периодичность и дозы?
– Двести миллилитров один раз в неделю.
– А в остальное время ты обычный нормальный человек?
– Я все время обычный нормальный человек, – сказал Харон сухо.
– А давно?
– Что именно?
– Давно у тебя эта… проблема?
– С детства. – Харон провел ладонью по своей лысой голове. – Появилась одновременно вот с этим.
– Хочешь сказать, что это не генетическое? Когда-то у тебя были волосы?
В ответ Харон лишь молча кивнул.
– И что случилось?
– Моя матушка была уверена, что случилось чудо. – Харон снова усмехнулся.
– А на самом деле?
– Когда мне было одиннадцать лет, в меня ударила молния.
– И?
– И я умер. По словам очевидцев.
– Умер и дальше?
– Умер и спустя десять часов воскрес. Мне повезло, что меня не успели вскрыть. Моя мама была в отъезде, когда все случилось, а мой отчим работал в морге санитаром. Он упросил врача не вскрывать меня до ее приезда, не хотел, чтобы она увидела сына вот таким…
– И как ты воскрес? – По спине Мирона побежали мурашки, а волосы на загривке продолжили шевелиться.
– В холодильнике. Очнулся от холода, забился на каталке, закричал. На мой крик прибежали отчим со сторожем. Дело было ночью.
– Представляю, как они испугались.
– Мой отчим был не из робкого десятка. – Харон едва заметно улыбнулся. Эта улыбка была ничем иным, как проявлением настоящих теплых чувств. – Он меня вытащил, вызвал бригаду «Скорой». А когда приехала мама, я уже был почти в норме. Все решили, что произошла халатность, а она решила, что произошло чудо. Было фото… – Харон помолчал, словно вспоминал события тех далеких лет. – Полароидный снимок, этакий пост мортем, который отчим сделал по просьбе мамы, когда я был еще мертв. Мама хранила его до конца своих дней, как доказательство этого чуда.
– А ты сам? Что думаешь о случившемся ты? – спросил Мирон.
Харон ответил не сразу, а когда заговорил, даже голос его изменился, стал мягче и ниже.
– А я видел ангела. Он был так прекрасен, что с тех пор я перестал бояться смерти. В каком-то смысле мы нашли с ней общий язык, и я…
Договорить Харону не дал сигнал, пришедший на его мобильный. Харон бросил быстрый взгляд на экран и сказал со смесью досады, страха и восхищения:
– Она выбралась из подвала! Невыносимая женщина! Уникальная!
А дальше случилось то, чего Мирон от него никак не ожидал: он нажал на педаль газа, и катафалк рванул с места в карьер, нарушая все мыслимые и немыслимые правила.
К дому Харона они подлетели на всех парах. Машинка Милочки стояла рядом с запертыми воротами. Наверное, Милочка просто воспользовалась калиткой. Харон заглушил мотор, вышел из катафалка, на ходу обнажая свою шпагу. Мирон выбрался следом, взвешивая в руке осиновый кол. Калитка была заперта, Харону пришлось воспользоваться ключом. Мирон посчитал бы это добрым знаком, если бы до этого своими собственными глазами не видел шастающих по территории упырей. То ли в Хароновой системе безопасности были какие-то просчеты, то ли в его заборе имелись дыры.
– Позволь, я пойду первым, – сказал Харон шепотом.
– Не смею возражать. – Мирон отступил на шаг, пропуская друга вперед.
Дом располагался в дальнем конце участка. К нему вела освещенная фонарями подъездная дорога и петляющая в тени старых елей тропинка. Харон, разумеется, выбрал тропинку. Двигался он с неуловимой глазом стремительностью и сейчас как никогда походил на упыря. Мирон за ним едва поспевал. Поэтому лежащее на земле тело он заметил с опозданием.
Это был одетый по-походному молодой парень. Вернее существо, бывшее когда-то парнем, а потом ставшее упырем и припершееся по следу Милочки в дом Харона. Упыри вообще любили таскаться за Милочкой по пятам. Наверное, для них она пахла как-то по-особенному вкусно.
– Он мертв, – шепнул Харон, перевернул тело упыря на спину и, не особо церемонясь, задрал вверх залитую запекшейся кровью майку цвета хаки. Слева в проекции четвертого межреберья была видна маленькая, аккуратная и, очевидно, смертельная рана. – Во второй раз убит ударом в сердце острым предметом.
– Как медсестра из Гремучего ручья?
– Именно так. – Харон распрямился, посмотрел на Мирона со смесью изумления и надежды.
– И кто его так? – спросил Мирон. – Милочка наловчилась?
– Нужно спешить! – Харон шагнул в темноту и сам стал темнотой.
– Кто бы сомневался… – Мирон шагнул следом. – Думаю, это потеряшки из лощины, – сказал он без тени сомнений. – В лощине потерялись, а тут нашлись.
– Скорее всего, ты прав. – В голосе Харона отчетливо слышалось беспокойство. – А это значит, что из четырех окончательно мертвы только две особи.
А две другие сейчас запросто могут быть в доме. Вот, что он хотел сказать, но не сказал…
