– Грешен! Как говорит одна моя очень старая знакомая, люблю выпендриться. – Григорий усмехнулся и распахнул перед Лерой дверцу. Цербер уже устроился на заднем сидении и зыркал оттуда красными глазами.
Первые грозовые капли упали, когда кабриолет выруливал со двора на улицу. Григорий поднял крышу, прибавил газа.
– Вы обещали мне рассказать, – напомнила Лера.
– Чтобы ты поняла, придется рассказывать с самого начала.
– Сколько нам ехать?
– Думаю, за час управимся.
– А с рассказом?
Григорий скосил на нее взгляд, улыбнулся, сказал странное:
– Ну вылитая тетя Оля. Ладно, Валерия, рассказчик из меня не особо хороший, но слушай!
Он соврал – он был прекрасным рассказчиком! Он рассказывал так, что Лера слушала его, затаив дыхание. История ее рода была непостижимой, удивительной и трагической. История Григория – тоже. Верилось во все сказанное с тудом, но он всякий раз находил правильные слова и нужные средства убеждения. Да и в чем было ее убеждать, если реально-нереальное доказательство всему происходящему сидело позади нее и подмигивало красными глазищами?!
Григорий перешел к самому главному, когда впереди зажглись огоньки полицейской мигалки.
– Молчи, – шепнул он, останавливая кабриолет у обочины и опуская стекло. – Я все решу сам, просто молчи.
А ей только и оставалось, что молчать. Ей даже спрятаться было некуда. Если это по ее душу, узнают ли они ее в ее нынешнем обличье?
Их машину остановил молоденький офицер, кажется, он представился, но Лера не расслышала его имени из-за лихорадочного биения собственного сердца. Офицер был вежлив, внимателен и подозрителен. Он попросил у Григория документы, посветил фонариком прямо в лицо сжавшейся на пассажирском сидении Лере. Он светил, а она представляла себе лесной ручей со студеной ключевой водой. Она не хотела навредить этому человеку и не хотела испортить машину Григория. Наверное, офицер что-то такое заподозрил, или проверка документов была стандартным мероприятием. Не важно, у нее не было при себе документов. У нее не было документов, а у офицера была при себе ориентировка. Вот сейчас они и узнают, насколько она изменилась…
– Ваши документы, пожалуйста! – Офицер все светил и светил этим своим фонариком, а Лера все глубже и глубже заходила в свой воображаемый ручей…
– Детка, – мягко позвал ее Григорий. Позвал и легонечко тронул за плечо. – Моя дочь спала, офицер, а ее документы у меня. Вот, пожалуйста!
Из бардачка он вытащил какой-то красочный рекламный буклет, сунул его в руки офицеру, заглянул тому в расширившиеся сначала от удивления, а потом от подозрения глаза, добавил все тем же мягким тоном:
– Наши документы в полном порядке, офицер. Мы можем ехать, а вы можете заниматься своими делами.
– Вы можете ехать, – механически-бодрым голосом сказал офицер, возвращая Григорию буклет. – Счастливого пути!
– Благодарю!
Григорий нажал на газ, ловко объехал припаркованную на обочине машину ДПС, посмотрел на Леру:
– Отличная выдержка. Ремонт машины обошелся бы мне в копеечку.
Лера улыбнулась в ответ, а потом спросила:
– Так кто он такой? Вы утверждаете, что Отто фон Клейста больше нет в живых, его сестры Ирмы тоже. Вы и ваши друзья зачистили Гремучую лощину от остававшихся там упырей. Добро типа победило.
– Типа… – Григорий иронически усмехнулся. – Мы со Стеллой долгое время так думали. Мы отпустили прошлое, мы позволили детям жить и… – он запнулся, – и умирать так, как они хотели. Мы не вмешивались, а только наблюдали. Я приглядывал за своими потомками, а Стелла за потомками Танюшки и Севы.
– Значит, за Мироном и за мной?
– Нет. – Григорий мотнул головой, закурил. – Только за Мироном. О твоем существовании мы узнали совсем недавно.
– Как это? Вы же наблюдали и присматривали. Почему же я вдруг выпала из поля вашего зрения?
– Мертворожденное дитя, – сказал Григорий, глядя на дорогу перед собой.
– Это вы сейчас про меня? – Лера поежилась, поймала в зеркальце заднего вида два красных огонька. Огоньки мигнули один раз. – Почему я мертворожденное дитя? С какого перепуга?
– Мы не наблюдали за тобой, Валерия, потому что считали, что тебя не существует, что ты мертва.
– Почему мертва? С чего вы так решили?
– Ты должна узнать еще кое-что, Валерия. – Григорий оторвал взгляд от дороги, посмотрел ей в глаза, и от взгляда его ей сделалось не по себе.
– Вы пытаетесь меня загипнотизировать? – спросила она так дерзко, как только могла.
– Я пытаюсь подготовить тебя к правде.
– Вы думаете, после того, что я уже узнала, меня еще можно чем-то шокировать? Я уже верю в упырей и трехглавых псов!
Цербер снова ободряюще подмигнул ей с заднего сидения.
– Мы считали, что ты мертва, потому что твои родители погибли, – сказал Григорий и отвел от нее взгляд.
– Мои родители погибли, – повторила она за ним. – Их убил этот монстр. Я не понимаю…
– Твои родители погибли много лет назад, в день твоего рождения.
В его словах не было ни смысла, ни логики. Его слова были абсурдны и жестоки, но Лера продолжала слушать.
