– Ты не один, Мирон. – Голос был успокаивающий, добрый и грустный одновременно. – У тебя есть твоя бабушка. У тебя есть… я.
– Вы?.. – Он открыл глаза и посмотрел на мужчину. Не молодого и не старого, с лучиками морщинок вокруг серых печальных глаз.
– Я присмотрю за тобой, – сказал мужчина. – Я тебе обещаю. Однажды я дал обещание, которое все эти годы старался исполнять. Но теперь я даю новое обещание лично тебе, Мирон. Я не оставлю тебя в беде. Можешь мне верить.
И Мирон поверил. Стоя под промозглым осенним дождем за серым гранитным надгробием перед странным незнакомцем с грустными глазами, он верил каждому его слову, и противная щекотка в животе становилась все слабее от каждого сказанного им слова. Глаза наполнились слезами, Мирон часто-часто заморгал, чтобы лучше видеть, чтобы запомнить того, кто в самый страшный момент его жизни пообещал помощь и поддержку. Он хотел спросить у этого человека, как его зовут, хотел спросить, почему он такой добрый, но спрашивать было не у кого. Человек исчез. Он исчез, забрав с собой не только Миронову щекотку, но и Миронову боль…
– Я вас помню, – сказал он, глядя в серые и чуть грустные глаза Грегори.
– Я надеялся, что ты меня вспомнишь. – Грегори сделал шаг к Мирону и обнял его как-то легко, по-свойски, словно делал это сотни раза, словно они были… родными.
– Вы – это он. – Мирон не спрашивал, Мирон уже знал правду, чувствовал ее этой самой щекоткой, которая снова когтила солнечное сплетение и мешала дышать. – Вы Григорий Куликов, мой…
– Хотелось бы сказать, твой пращур, но прозвучит это слишком пафосно. – Грегори-Григорий усмехнулся и все тем же свойским жестом взъерошил Мирону волосы. – Давай будем считать, что я твой дед.
– …Кстати, вы очень похожи, – послышался за их спинами голос Астры. – Поразительное фамильное сходство! Валери, подтверди!
Они обернулись на этот голос разом: и Мирон, и Григорий.
Астра стояла на подъездной дорожке, обнимая за плечи Леру. И в этом тоже было что-то по-родственному близкое и правильное.
– Ну, вот мы и в сборе! – сказала Астра.
– Привет, – сказала Лера. Смотрела она только на Мирона, и не было никаких сомнений, что обращается она именно к нему. – Я рада, что ты… реальный.
– А уж как я рад! – Мирон сделал шаг к ней навстречу. Это был осторожный, неуверенный шаг. Во снах быть мачо и суперменом было намного проще. Во снах вообще все было проще… – Я рад, что ты выбралась, Лера.
По ногам потянуло то ли сквозняком, то ли ветерком. Этот бог весть откуда взявшийся смерч закручивался вокруг них двоих, отсекая от остальных, отсекая от внешнего мира.
– Это ты сделала? – спросил Мирон осторожно.
– Это я. – Она улыбнулась неловкой, неуверенной улыбкой.
– Ну, не геймерское кресло, конечно, но тоже весьма недурственно.
– Снова хочешь набедренную повязку, Мироша?
Они стояли напротив друг друга в коловороте из воздуха, листьев и травинок и вспоминали, узнавали друг друга заново.
– Все так же невыносима и остра на язык. – Мирон притянул ее к себе. Смело, по-хозяйски притянул. Раньше у него уже получалось, получится и сейчас. – Подержи-ка эту завесу еще пару минут. Не хочется смущать старшее поколение всякими непотребствами.
– Какими непотребствами? – спросила Лера, и коловорот вокруг них сделался совершенно непроницаемым.
– Ужасными непотребствами, – сказал Мирон, прижимая ее к себе так, чтобы сразу все стало ясно насчет непотребств и его планов.
– Они ушли, – Лера запустила пальцы ему в волосы. – Никого больше нет.
– Какое деликатное старшее поколение! – Мирон поцеловал ее сначала в кончик холодного носа, а потом и в губы. – Прекрасное было воспитание в прошлом веке!
– А Цербер все еще здесь. – Лера улыбалась, и поцеловать ее в полную мощь никак не получалось.
С той стороны магического коловорота что-то и в самом деле происходило. Похожий на тончайшую пленку воздух сначала натянулся, потом обтянул наглую собачью морду, а потом лопнул, как мыльный пузырь, впуская к ним красноглазого, черепастого, лишенного всякой деликатности монстра. Мирон вздохнул, сказал уже совершенно серьезно:
– Хорошо, что ты со мной уже и в реале.
Она ничего не ответила, молча ткнулась лбом ему в плечо. Цербер тоже ткнулся – черепушкой в бок. Бок закололо, Мирон сдавленно зашипел.
– Осторожнее, друг, а то от твоей любви и помереть можно.
Цербер мигнул трижды, Лера усмехнулась.
– Похоже, вы уже спелись, – сказал Мирон.
Цербер мигнул утвердительно и исчез. Коловорот тоже исчез, оставляя их с Лерой посреди подъездной дорожки в клубах наползающего со стороны леса тумана. В слабых рассветных лучах Лера выглядела измотанной, больной и какой-то полупрозрачной. На ногах она, кажется, держалась исключительно из последних сил. Человек не выходит из комы бодрым и задорным. Ему ли не знать!
– Ты вообще как? – спросил Мирон, подхватывая ее на руки.
– Если честно, никак. Спать хочу.
– Хорошая идея. – Бодрым шагом, стараясь поспевать за Цербером, Мирон шел по дорожке к дому. – Ты ляжешь спать, а я явлюсь к тебе во сне. Типа, суженый-ряженый, приди ко мне наряженный… Могу даже в набедренной повязке, если тебе так больше нравится.
