Одиночество-12 полностью

Авва и Бенедикт в хорошем темпе проходят по кельям, бьют в двери ногой и кричат: «Все на улицу, быстро! Вон и без разговоров!». Заходят в келью Мулиера и выгоняют его, не понимающего по-латыни, пинками.

Заспанный народ закутывается в плащи и выползает на улицу.

Бенедикт Туинский

выходя из корпуса

В трапезную пожалуйте, братья. В трапезную! Убирайтесь к такой-то матери отсюда!

Народ рассасывается. Авва и Бенедикт начинают обыск.

Авва Марий

Начнем с Доминика?

Авва и Бенедикт заходят в его келью. Келья освещается (факелами). В ней узкая кровать, столик для переписывания книг и табуретка. Рядом с дверью на гвозде висит огромный плащ с капюшоном. На задней стене – камин. Посреди кельи на полу лежит тело без головы.

Авва Марий

Господи, помилуй! Давай поднимем тело. Положим на постель.

Тело без головы с трудом поднимается и перекладывается. Авва осматривает тело, Бенедикт – келью.

Авва Марий

Бенедикт, крови нет. Если верить Галену, это означает, что голову отрезали уже у мертвого Доминика.

Бенедикт Туинский

Да. Или слили кровь в какой-то сосуд. Что маловероятно, так как ни капли ее не пролилось. Послушай, Авва! Я не могу найти голову. В этой келье ее нет.

Авва Марий

В каминной тяге смотрел?

Бенедикт Туинский

Камин в этой келье забит еще игуменом Иннокентием.

Авва Марий

Да-да. Он считал, что горный климат должен смирять плоть. Особенно зимой. И оставил по одному камину на этаже.

Бенедикт Туинский

Для блатных. Все верно. Дрова экономятся. Плоть смиряется.

Авва Марий

Голову отрезали большим ножом. Или мечом. Но ее не рубили. На шее два странных следа. Как будто от укуса змеи. Это странно. Я читал у Авиценны, что змея два раза подряд укусить не может… Ей нужны сутки, чтобы накопить яд. Интересно, кому все это было надо?

Бенедикт Туинский

Cui prodest

Авва Марий

Это понятно. Но кому?

Бенедикт Туинский

Авва, посмотри на рукопись, которую он затирал. Ты это любишь.

Авва Марий протягивает руку

Рыцарский роман?

Бенедикт Туинский

Нет. Античные стихи. Но матерные. Катулл вроде бы?

Авва Марий смотрит

Выучил ты, оруженосец, поэзию. Катулл…

Читает

Н-да… Вот стирает Доминик, да упокоится душа его, Катулла. Которого, может быть, уже ни в одном монастыре не осталось. И записывает семьсот сороковую копию Августина о Граде Божьем. Я ведь покупаю им новый пергамент – сколько попросят. А они – все затирают и затирают. Определенно, палимпсесты следует запретить. Варвары!

Бенедикт Туинский осматривает содержимое кельи

Варвары и жлобы. А еще гордятся своей библиотекой. Корпус для нее отгрохали размером с Колизей. Восьмиугольный. В нем сам черт ногу сломит.

Авва Марий

Оставим это. Ты что-нибудь интересное нашел?

Бенедикт Туинский

Маслянная лампадка, гусиные перья, две чернильницы – с красными и черными чернилами. Коробка с песком, пемза, будь она проклята, пластинка для проведения линий, маленький перочинный нож. Голову таким не отрежешь. Да и следов крови на нем нет.

Авва Марий

Что в плаще?

Бенедикт Туинский роясь в единственном кармане плаща Доминика

Несколько хлебных корок, старые четки, какая-то тряпка, пергамент. Кажется, это план нашего монастыря. Ну да. Вот библиотека. Вот собор. Вот твои покои. Вот огород. Вот рядом с ним этот проклятый Северный корпус. Не понимаю, зачем Доминику план?

Авва Марий

Клади план и книги в мешок. Нам пора в гости к Тенебрису.

Бенедикт Туинский

Думаешь, толстенький ленивец обезумел?

Авва Марий

Да ничего я не думаю. Проверить надо всех. Убийца – один из жильцов.

Авва и Бенедикт переходят в соседнюю келью.

Бенедикт Туинский