Ничего. Вообще ничего. Мышиное дерьмо, сломанная табуретка, несколько зерен проса и книга. Минутку… Как-то здесь подозрительно тепло. Камины нельзя топить по ночам!
У Фомы – слабое здоровье. Кто из нас без греха? И кто из нас хочет, чтобы на нас стучали в Рим? По поводу и без повода…
Идем к просветленному арабу из Толедо?
Бенедикт! Знаешь, что говорится в сопроводительном письме про него? Когда на него снизошло просветление, он сказал: «Отречение от всего оказывается высшим благом, смирение и пустота человеческого бытия – самой большой силой. Бог не может не войти в очищенную, опустошенную душу. Подлинная свобода есть свобода от мира, от себя и от Бога. И только тогда душа сливается с неизреченной Божественностью.» Если даже он врет и никакого просветления у него не было, то не забывай: у нас каждый крещеный мусульманин – на счету. Хотя, конечно, испанские братья просили нас понаблюдать за ним. Не сводя глаз. Они ему не верят.
А это он по-арабски сказал?
Разумеется. Но перевел кто-то…
Они же не могут толком с ним объясниться. Вот и не верят.
Хотя постой… Авва! Испанцы могут оказаться прозорливей, чем мы.
Что за книга?
Коран? Не знаю. Я же по арабски могу только говорить… «Уаэф, йа ма'ньяк. Идэк а-фо!» А читать эту вязь… Нет, извините.
Ладно. Попробуем разобраться. Бери книгу с собой. Второй этаж закончен. Пошли к нашим уродам.
Тайник?! Авва! У этих проходимцев под полом целый клад. Это наша пропавшая утварь. Монастырская! Паникадило. Три золотых оклада. Серебряные кубки, раз-два-три-четыре-пять. Бахрома. Крестов одних сколько! А вот твой алмазный перстень… Подарок императора. Помнишь, ты его хватился в прошлом году. И вот еще перстни!!!
Философы… Нестяжательство может порождать гордыню! Ты ведь, расследуя эти пропажи, грешил на крестьян?
Грешил. Их по три сотни набивается на великие праздники. За всеми не уследишь! И люди они простые, бедные, так что…
Зря грешил.
Авва! Все мы грешим зря. Но итальяшки-то каковы? У папы крысятят! У папы!
Влезет все в мешок?
Влезет. Я два взял. Как чувствовал.
Пора к огороднику?
Пора.
Я тебе рассказывал про мой последний разговор с Фруктусом? У него тут в заморозки очередное лимонное дерево засохло. Я иду мимо. Он ругается, злой как собака. Я ему говорю: «Хватит деревья выращивать! Иди лучше книги переписывать!». А он мне «Я готов хоть дерьмо выращивать. Но ложную мудрость плодить не хочу». А еще из приличной семьи. Голубая кровь до седьмого колена. Недавно пытался загрузить меня идеей, что тяжело иметь чистую душу, не имея чистого тела. Предлагал мыться почаще.
Правильно делал. Все циники из приличных семей. Мне он сказал, что самым полезным в библитеке являются черви. Книжные черви.
Почему?
Потому что их можно съесть. Если день не постный. А книгами – только подавиться. Диоген. Постаревшая золотая молодежь. Зато не лает, не живет в бочке и хорошо готовит
Говорит, что он лучший шеф-повар монастыря за 300 лет.
Нескромно. Но проверить сложно.
Смотри, Авва! Нож. Хороший кованный нож. И на нем следы крови. Кажется, свежие.
Где он лежал?
Между столом и стеной. Зажат в щели. Как будто бы спрятан в спешке.
Плохо дело. Да, кровь свежая. Ищи голову.
