— Это с Телиа, — сказал он. — Мобильник Росомахи, на который Клара отправила фотографии из дома Линн, включался. Они успели запеленговать мачту мобильной связи, прежде чем его выключили снова.
— И где он?
— Здесь.
Эрик резко поднялся.
— Росомаха сейчас находится в здании полиции? — спросил он.
— Вероятно. Среди нескольких сотен человек. Или где-то недалеко. Пеленг покрывает пространство радиусом триста метров.
Эрик остановился у двери в коридор.
— Ты оставил фотографию Росомахи охране на входе? — спросил он.
Рикард покачал головой.
— Нет, мы подождем с этим. Если у него есть свои люди в участке, не хотелось бы, чтобы кто-то предупредил его. Мне кажется, у него хватит ума не входить внутрь с включенным телефоном. Даже если он и принадлежит Росомахе. Нам же это неизвестно наверняка. Клара так еще и не рассказала, кому она отправила фотографии.
— А что по поводу распечатки от Телиа?
— Я не знаю, почему они так затянули с этим. Парень, который звонил, должен был проверить сразу же. А если мобильник включится, попытаться с помощью триангуляции более точно засечь его местоположение.
Эрик какое-то время топтался в дверном проеме. Его явно одолевало страстное желание пробежаться по этажам в поисках Росомахи.
Росомаха вышел из вагона пригородного поезда на станции Естра и натянул кепку на лоб. Он оставил Катарину Кранц в луже на полу. Опрокинутое ведро с водой лежало рядом. Теперь они знали, что он мог достать их где угодно. Они должны были дать ему денег. А в том, что они у них имелись, он не сомневался, стоило вспомнить хотя бы их дом. И виллу, только на днях приобретенную Томасом.
Росомаха не просил слишком много. И все равно Томас попытался его обмануть. Судя по всему, его абсолютно не волновала чужая сестра.
Он быстрым шагом направился вниз по Валхаллавенген. Скосился через плечо. Ощущение, что за ним идет охота, не покидало его. Сестру задержали. Клара тоже сидела в камере. Два человека, с кем он контактировал лично. Кольцо начало сжиматься. Он не сомневался в молчании Исабеллы. Но Клара? Знала ли она что-то, способное привести к нему? Вряд ли. И все равно он не был уверен в этом.
Он смотрел себе под ноги. Пробормотал извинение, столкнувшись с кем-то, идущим навстречу.
Ему не удалось полностью осуществить свой план, даже если АФА попала под огонь прессы и начала медленно разваливаться. По крайней мере, то ее отделение, в которое он метил. Сейчас его прежде всего беспокоило то, что это, похоже, никаким боком не задело Линн. Он надеялся навлечь на нее подозрение. Что она каким-то образом пострадает в результате. Что ее причастность к недавним событиям будет казаться само собой разумеющейся. Однако ничего такого не произошло. А ведь это для самого Росомахи, его шведского работодателя и датчан являлось общей целью, но ее, похоже, так и не удалось достигнуть. Линн стала для них бельмом на глазу с тех пор, как она появилась в полиции где-то год назад. Но он так и не смог добраться до нее.
Она продолжала сотрудничать с правоохранителями, словно ничего не случилось. И это ни у кого не вызывало вопросов. Никто не обвинял ее в связях с экстремистами, а ее тетку в должностном преступлении и не требовал, чтобы та ушла в отставку. Тем временем полиция постепенно приближалась к нему и, похоже, к датчанам.
Это уже вызывало сомнения, и поэтому он должен был действовать.
Сестра.
Линн.
С этими двумя вещами ему требовалось обязательно разобраться. Только тогда он смог бы покинуть Швецию и залечь на дно.
— Ты там сидишь?
«Ну, прямо реплика из фильма», — подумала Линн. Но такие вещи были характерны для Эрика. Интересно, какую сенсацию он хотел сообщить сейчас? Может, выяснилось, что Тупак Шакур был еще жив и решил разобраться со всеми зарабатывавшими на его смерти паразитами, которые ни отправили его труп в турне в виде 3D-голограммы?
— Я как раз собиралась ложиться, — буркнула она. — В чем дело? Ты знаешь, что уже половина двенадцатого?
— Ты не поверишь в это, — сказал Эрик и сделал драматическую паузу. — Но Йорген Кранц попросил о встрече с тобой.
Она не нашла что ответить. У нее все поплыло перед глазами. Она схватилась за кухонный стул, боясь свалиться. Йорген Кранц, который держал ее в качестве пленницы в сыром подвале почти год назад и которому не хватило несколько секунд, чтобы казнить ее.
Осужденный за убийство полицейского.
— Что ты имеешь в виду? Его ведь не выпустили?
— Нет, не беспокойся, если это и произойдет, то, пожалуй, через несколько десятилетий. Но он хочет встретиться с тобой в тюрьме.
— Зачем? — спросила она в полном замешательстве. Кранц был последним человеком в мире, с кем она хотела бы увидеться. И в ее понятии он придерживался того же мнения.
— Я не знаю. Но он явно хочет о чем-то рассказать. И отказывается разговаривать с кем-то другим кроме тебя, — ответил Эрик, растягивая слова. — Если ты выдержишь, было бы хорошо, если бы ты смогла сходить туда. Это может принести большую пользу нашему расследованию.
