— Ты поможешь мне в любом случае, и тебе это прекрасно известно. Но я посмотрю, чем смогу посодействовать отсюда с помощью еще оставшихся у меня контактов. Нам обоим хочется избавиться от него, — констатировал он и, подтащив к себе лежавшую на столе записную книжку, написал в ней адрес матери Росомахи и передал листок ей. Потом он кивнул охраннику, тот подошел и сковал ему руки наручниками за спиной. Линн наблюдала за ним, когда он, наклонившись вперед, поплелся к выходу.
Мужчина, чуть не убивший ее когда-то, больше не мог причинить ей вреда. Она еще какое-то время слышала звон кандалов на ногах, сопровождавший каждый его шаг, когда он удалялся по коридору.
И сколь бы странным это ни казалось, ей в конце концов пришлось признаться себе, что она получила определенное удовольствие от их встречи.
Эрик не спросил ничего, пока они не сели в машину.
— Ну? Давай, — воскликнул он, однако, нетерпеливо, как только они закрыли за собой двери.
Линн задумалась на мгновение. Ей хотелось разобраться со всем собственноручно. Но она поняла, что это могло ей очень дорого обойтись. Они с Эриком, пожалуй, серьезно поссорились бы, если бы она отказалась рассказать, почему Йорген захотел встретиться именно с ней. И она уже не смогла бы потом больше нормально сотрудничать с полицией. Друзья из пострадавшей в результате последних событий группы АФА должны были понять ее. Те, кто остался в живых. Не имело смысла пытаться защищать их больше, раз полиция уже знала всех поименно.
— Мы можем поймать Росомаху, — сказала она.
Эрик удивленно посмотрел на нее.
— Ага. И как?
Она показала ему листок с адресом.
Как только они затормозили перед зданием полиции, Рикард сразу вышел наружу и встретил их. Судя по его виду, он прямо рвался в бой.
— Мы отправляемся сразу, — заявил он. — У тебя бронежилеты в машине?
— Ты имеешь в виду, на случай, если Росомаха на самом деле прячется у своей матушки? — спросил Эрик.
— Да, мы не должны рисковать, — сказал Рикард и, запрыгнув на заднее сиденье, отклонился назад и проверил снаряжение, а потом повернулся к Линн и похлопал ее по плечу.
— Хорошая работа, кстати.
Они миновали Дроттнингхольмсвеген и, разогнавшись, поехали в сторону Хессельбю. Если Росомаха действительно находился у своей матери, им не хотелось, чтобы он успел уйти оттуда. Пока еще они могли использовать мигалку, не опасаясь предупредить кого-то о своем прибытии. И когда они миновали станцию метро «Рокста», оказывавшиеся перед ними автомобили съезжали на автобусную полосу и тормозили.
Рикард повернулся к Линн.
— Что заставило Йоргена связаться именно с тобой? Бывшим противником, которого он пытался убить, — спросил он и резко замолчал, сразу пожалев о своем вопросе. Однако она явно восприняла его вполне нормально.
— Я не знаю. Пожалуй, у него осталось не так много друзей. Или ему трудно связаться с ними, их ведь вряд ли пустят в тюрьму. Или он не доверяет своим старым товарищам. Они ведь, возможно, по-прежнему находятся на одной стороне с Росомахой, — ответила она и, отклонившись на спинку сиденья, добавила с улыбкой: — Кроме того, он испытывает сильное недоверие к полиции.
Эрик повернулся к ней.
— Йорген Кранц вроде тебя, значит, — заметил он.
Повернув на Левставеген, они выключили мигалку и сбросили скорость еще задолго до того, как начали приближаться к Хессельбю Горду. Когда они подъехали к четырехэтажному розовому дому с облезшими стенами, где жила мать Росомахи, Эрик свернул на поперечную улицу и остановился немного в стороне от него.
— Ты подождешь здесь, — сказал Рикард.
Глаза Линн зло сверкнули.
— И не надейся, — буркнула она. — Я с таким же успехом могла приехать сюда, ничего не говоря вам.
— Но ты же, наверное, не настолько глупа, — парировал Рикард и сразу вылез из машины.
У них не было времени на пустую болтовню. Он сразу натянул на себя бронежилет, и Эрик последовал его примеру. Линн тоже собиралась выбраться наружу, когда Рикард повернулся к ней.
— Мы поднимемся первыми и проведем рекогносцировку. Проверим, что в квартире нет никого кроме матери. Потом ты сможешь присоединиться к нам. Я отправлю тебе сообщение, — сказал он и, увидев, что она хотела возразить, добавил категоричным тоном: — Это не обсуждается. Так все и будет.
Линн вернулась на сиденье. И Рикард понял по ее взгляду, что она правильно все поняла.
Эрик вслед за ним вошел в подъезд, внутри он представлял собой довольно печальное зрелище. Пусть дом построили не так давно, пожалуй, в 80-е годы, здесь с той поры, возможно, толком ничего не ремонтировали. Во всяком случае, некогда желтоватые стены на лестнице и площадках давно посерели и помимо контуров смытых граффити изобиловали отпечатками грязных рук, а также велосипедных шин — у пола. Столь же удручающе выглядел обклеенный стикерами и изрезанный ножом лифт, поднявший их на нужный этаж.
Выйдя из него, они позвонили в дверь, почтовый ящик которой украшала надпись
«Опять та же фамилия, — подумал Эрик. — В третий раз».
