Он провел пальцами по блюдцу и слизнул с них крошки пирожного. Стоявший перед ним кофе уже успел остыть. От нервного возбуждения кожа его лица, казалось, по-прежнему горела огнем. Его унизили. С ним обошлись как с беспомощным сопливым юнцом. Росомаха незаметно держал пистолет под столом, прижал ствол ему к промежности и потребовал денег. Вознаграждение за его помощь, как он сам сказал. Он якобы посодействовал чем-то Йоргену Кранцу где-то год назад, когда отчим Томаса являлся лидером «Патриотического фронта». Тот самый Йорген Кранц, который сейчас отбывал пожизненный срок за убийство полицейского.
Тогдашний сожитель его матери.
И она якобы знала об устной договоренности, по словам Росомахи, существовавшей у него с Юргеном. Но с таким же успехом она могла быть плодом его фантазии. Выдумкой человека, деградировавшего настолько, что в отчаянной охоте за деньгами пытается шантажировать прежних друзей.
Томас ухмыльнулся и достал свой мобильник. У него еще остался адрес электронной почты для обмена шифрованными сообщениями. Правда, они давно не связывались. Он уже не занимался подобным. Набрав эсэмэс, он отправил его. Обычно они отвечали быстро.
Официант забрал его чашку. Томас рассеянно кивнул, но остался за столом. Ждал. Она улыбалась ему с экрана телефона. Они познакомились на сеансе групповой терапии пару месяцев назад, и сейчас она уже была беременна. Они съехались пару недель назад. Взяли кредит, чтобы позволить себе новый дом, хотя он и сам мог сразу выложить приличную сумму. Для него началась новая жизнь.
И он подумал, что не даст никому разрушить ее.
Ответ от датчан пришел через десять минут. Их явно не удивило то, что он дал знать о себе, пусть режим радиомолчания между ними продолжался с тех пор, как на Рождество его бывшего коллегу Михаэля Коскинена арестовали и в конце концов осудили за убийство. То задание они выполнили по приказу датчан.
Такой был и у Томаса.
Высокий забор не был проблемой. Чтобы перебраться через него, крюка и веревки хватило. Высокие кипарисы, которые посадили, пожалуй, чтобы придать стальной преграде, которую он сейчас одолевал, более гостеприимный вид. Когда он спустился на землю с другой стороны, от гостеприимного вида и след простыл. Камер было нетрудно избежать. Даже если кто-то на самом деле сидел за экранами и наблюдал, что происходило в большом саду. Хотя, возможно, их включали, только когда дом ставили на сигнализацию.
Он постоял немного, скрываясь за деревьями. Никто явно не ждал его. Вероятность, что кто-то может причинить вред жене Йоргена Кранца, по-видимому, считалась минимальной. Во времена, когда Йорген руководил «Патриотическим фронтом», все было иначе. Его «правление» закончилось примерно год назад. Но тогда его сожительница еще жила в Ландскруне. Он огляделся. Судя по виду виллы, ее построили, скорей всего, в 30-е годы. Она выглядела ухоженной, но довольно скромной. Однако Росомаха знал, сколько стоила земля в этом районе.
Росомаха взглянул на мобильник. Прошло сорок минут. Он подкрался ближе к дому. Большая бронзовая статуя волка стояла в углу участка, большую часть оставшегося пространства занимала огромная терраса с обернутой на зиму в полиэтиленовую пленку мебелью. Рядом виднелось джакузи. Со двора открывался красивый вид на находившуюся около Ранэнгена пристань с яхтами и залив Стура Вертан, раскинувшийся за ней. Катарине Кранц явно неплохо жилось с тех пор, как она переехала в Стокгольм. Хоть ее муж сидел в тюрьме за убийство полицейского. Несмотря на то что он находился за решеткой, его супруга, похоже, не осталась голой и босой из-за идеологической борьбы, которую он вел. Росомаха ухмыльнулся.
«Если в его случае речь вообще шла о политике», — подумал он. Ему внезапно стало интересно, действительно ли Йорген верил в то, за что, по его словам, так неистово сражался, или для него это был лишь способ обогащения. Он обошел дом с торца. У гаража стоял сверкающий автомобиль «БМВ». Одной из последних моделей. Раздражение нахлынуло на него.
Самому ведь ему приходилось ходить с шапкой по кругу. Несмотря на всю ту пользу, которую он принес движению. Несмотря на помощь, которую Йорген и датчане получили от него за все годы. Информацию. Предупреждения. Сведения, во многих случаях действительно жизненно важные для них, которые они вдобавок не смогли бы получить ни от кого-то другого. И за все это он не требовал ничего взамен.
До сих пор.
Наклонившись, он пошел вперед вдоль стены. К двери веранды. Она была дома. Одна. Он специально дожидался ее возвращения. Видел, как она приехала на машине. Вставив фомку в узкую щель между замком и косяком, он надавил на нее. Недолго посопротивлявшись, дверь распахнулась.
