Черный силуэт появился сбоку. Мужчина. Виднелась только его спина. Он притащил что-то и поставил недалеко от висевшего тела. Как позднее оказалось, алюминиевый чан, наполненный водой. Потом он схватился за свисавшую с потолка веревку, отклонился назад и поднял мать еще выше. Одной рукой он обнял ее за талию, чтобы тело не качалось, и ногой толкнул чан вперед. Томас увидел, как страх исказил лицо матери, когда ее голова начала погружаться в него. До этого прятавшийся от камеры мужчина повернулся к ней. Томас узнал глаза.
Росомаха.
Черные зрачки таращились на него.
Камера мобильника продолжала снимать. Росомаха привязал веревку снова и исчез из кадра. Томас уже с трудом заставлял себя наблюдать это страшное зрелище. Телефон обжигал ладонь.
На экране тело матери судорожно двигалось, как в агонии. Она пыталась вытащить голову из чана. Вода в нем плескалась. Она вращала шеей, приподнимала голову и хватала воздух ртом. Потом голова падала вниз снова. Она делала выдох в воду. Мышцы шеи напрягались. Но у нее кончались силы. Движения становились слабее. Потом ее тело пропало с экрана, и видео закончилось.
Томас тупо таращился перед собой. Мобильник скользил во влажной от пота ладони. Он сидел словно окаменевший. Казалось, силы оставили его. Он недооценил Росомаху.
Обрез выпал из его руки, когда он машинально разжал захват. Звук удара металла об пол вывел его из состояния, напоминавшего транс.
Мать выглядела ужасно, когда он пришел. Она сидела, рыдая на полу в прихожей. Мокрые волосы свисали на лицо. Он обнял ее дрожащее тело и прижал к себе. Отвел на диван и накрыл одеялом. Она положила голову ему на колени и заснула. Убивать ее Росомаха, конечно, не собирался. Просто хотел сильно напугать.
Томас сразу же отправил эсэмэс. Проинформировал датчан. Он не знал, имели ли они какое-то влияние на Росомаху. Пожалуй, никакого совсем, ведь этот психопат, похоже, совсем свихнулся.
Мать всхлипывала на коленях, но не просыпалась. Он не мог позволить, чтобы беда случилась с ней, с его единственным родным человеком. А так как Йорген находился в тюрьме, у нее сейчас тоже остался лишь Томас. Их было только двое.
Он задумался. Йорген просил связываться с ним только в случае крайней необходимости. Риск был слишком велик. Он находился в особо охраняемом блоке. И пусть даже в Швеции пожизненный приговор не означал, что человек буквально должен просидеть в камере до конца своих дней, любое подозрение, что он не встал на путь исправления, могло серьезно отдалить момент освобождения.
Томас взвесил телефон в руке. Посмотрел на опухшее лицо матери. Красные от слез глаза. И принял решение. Он набрал сообщение. Прочитал. Переписал заново. Стер и опять набрал.
Человек в Халле, услугами которого пользовался Йорген, имел доступ к тайно пронесенному туда мобильнику. И до сих пор он ни разу не подводил. Йорген обращался к нему, когда еще сам гулял на свободе и у него возникала необходимость связаться с сидевшими за решеткой братьями по националистической борьбе. Томас отправил эсэмэс. Пожалуй, Йорген мог надавить на датчан, чтобы они помогли ему с решением данной проблемы. Насколько он знал, у них имелись необходимые ресурсы. Ведь именно они оплачивали дом его матери через некий фонд. А также ее вдовью пенсию из похоронного фонда, как они называли его, с тех пор как Йоргена приговорили к пожизненному заключению. После этого они не связывались с ними. И знали, что ни он, ни мать не принимали больше участия в борьбе. И все равно он надеялся, что Йорген сможет заставить их не оставаться в стороне. В то же время он жалел, что ему пришлось впутывать отчима. Даже испытывая большое уважение к нему, он знал, насколько плохо тот умел контролировать свои эмоции. Сам не раз испытал это на себе, когда был моложе.
Он не представлял, как Йорген отреагирует на содержавшуюся в эсэмэс информацию. И вообще, сможет ли он связаться с кем-то на свободе? Или замкнется от переживаний? Разобьет о стену костяшки пальцев в кровь? Сорвет злобу на каком-нибудь сокамернике или впадет в психоз? Но у Томаса не оставалось выбора. Его прежний коллега Коскинен все еще сидел в тюрьме. Именно он занимался подобным прежде — решением проблем. Планировал акции. Его же самого использовали только на вторых ролях. Он делал то, что ему говорили. Зачастую под влиянием наркотиков. Но это осталось в прошлом. Все изменилось, когда они узнали, что ждут ребенка, и купили новую виллу.
Томас перечитал свое сообщение. Может, он зря отправил его? Но к кому, кроме Йоргена, он мог обратиться? Вряд ли в полицию. Тогда отчим, пожалуй, отрекся бы от него и от матери навечно. А Томас не хотел, чтобы для нее все обернулось именно так. Она по-прежнему любила Йоргена.
Он нежно погладил ее лоб.
— Ладно, но мы просили срочно. Звони, как только закончишь, — сказал Рикард и, с раздражением отключив звонок, повернулся к Эрику, сидевшему за своим письменным столом.
