Ярость нахлынула на Росомаху. Чертовы притворщики. А как же все разговоры о солидарности и братстве? В глубине души они ничем не отличались от него. Постоянно находились в состоянии войны против всех. Для любого своя рубашка всегда была ближе к телу. Собственная семья, родной народ, раса. Ему, похоже, доверяла только Эзги. Его так называемая девушка. Отныне ставшая бывшей, пусть она еще не знала об этом. Бедная доверчивая девчонка. Считавшая себя идеологически подкованной. Ярой антифашисткой. Которую в то же время не составляло труда обмануть с помощью доброго отношения, красивых слов, объятий и секса. В какое-то мгновение он даже пожалел, что именно она сильно пострадала в доме в Тюресё. Он сам предлагал на роль жертвы Антона. Или приверженца тактики «Черного блока» Клааса. Однако Эзги была частью того, от чего ему требовалось избавиться. Она сама сделала свой выбор, перейдя на сторону предателей народа. К тому же, даже будучи красивой, вполне могла сойти за одну из тех, вновь прибывших, которые везде ходили в парандже, поскольку внешне напоминала мусульманку.
Он собирался придушить ее подушкой в больнице. Но ему так и не преставился случай. Медсестры постоянно забегали в ее палату.
В коридоре перестала играть музыка. Но вместо нее через вентиляцию к нему начали проникать запахи пряностей, жареного чеснока и растительного масла. Еще одно испытание для его психики. Он сжал кулаки и дышал ртом, пытаясь спастись от вони.
Кому-то другому предстояло перенять эстафету. Он завязал с убийствами. По крайней мере, пока. Они не могли являться самоцелью. Он же не был психопатом, серийным убийцей. По-настоящему имели значение только более серьезные вещи. Создание общественного мнения. Медийная деятельность. Финансовая поддержка политического преобразования Европы.
Совместная атака на всю сеть АФА. Все то, в чем хорошо разбирались датчане. Работа, где он считался важным винтиком. Частью механизма, неустанно трудившегося для достижения конечной цели. Создания этнически гомогенных национальных государств. Европейской, христианской, белой расы.
То, что они вышли на его след, было лишь временной неудачей. Ничто не могло помешать их грандиозным планам. Борьба должна была продолжаться. Другие могли занять его место.
В дверь постучали. Он замер от неожиданности, а потом подкрался к глазку. В коридоре не было ни души. Неужели какой-то чурка подшутил над ним? Затем он увидел маленькую девочку где-то десяти лет прямо под глазком и приоткрыл дверь. Черная как смоль, она посмотрела на него с широкой улыбкой, после чего сначала показала на свой рот, а затем — вниз по коридору. Там вдалеке из-за одной из дверей выглядывала полная негритянка и махала ему рукой. И явно оттуда же доносился запах кухонного чада.
Он покачал головой. Его терпение закончилось. Ему требовалось выйти на улицу. По крайней мере, пройтись вокруг дома. Подышать свежим воздухом. Он натянуто улыбнулся ребенку.
— I’ve already eaten. I’m on my way out, sorry. But, eh, thank you[11], — сказал он и, задержав дыхание, быстро вернулся в свою комнату, сунул в карман оба рабочих мобильника, схватил пакет с остатками других телефонов и, протиснувшись мимо девочки, поспешил по коридору в другую сторону.
Выйдя из дома, он постарался сразу забыть о ней, сфокусировавшись на том, чего ему удалось добиться. Никто не смог бы упрекнуть его ни в чем. Он был доволен собой. Внедрение получилось успешным. Он успел предотвратить атаки на несколько патриотических движений, с которыми Ульв А/С сотрудничала в других странах, предупреждал их о планах левых экстремистов и периодически докладывал о становившихся известными ему стратегических замыслах врага. И хотя он, конечно, не считал свой вклад в общее дело слишком большим, все равно с его помощью они чуть быстрее приближались к одной из своих главных целей — очернить и уничтожить АФА. Все данные, связанные с намерением антифашистов сорвать встречу националистов в Гетеборге, которые он переправил датчанам, должны были помочь им принять превентивные меры. И в конечном итоге подавить любое сопротивление. Правда, сейчас оставалась вероятность, что Линн Столь попытается вставлять им палки в колеса.
Он уже отправил рапорт по этому поводу.
Послал его своим обоим работодателям.
Даже если они не знали друг друга, все равно имели общий интерес. Оба хотели избавиться от левых экстремистов.
В ближайшем будущем он собирался уступить место молодой гвардии. Чтобы они продолжили борьбу. Сам же хотел уйти на покой. Жить обычной жизнью со своей сестрой и родней в Австрии. Пожалуй, заниматься волонтерской работой в Австрийской партии свободы. Мать могла приехать позже. Когда в Швеции все успокоится. Необходимый ей уход она точно так же могла получить и в другом месте. Вместе с людьми одной с ней культуры и медсестрами, чью речь она бы понимала. Ему же осталось сделать лишь одно дело, прежде чем он оставит страну.
