— Я только мельком успел переговорить с ней. Она с кем-то из экспертов по-прежнему занимается мобильниками. Но у Клары, похоже, абсолютно новый телефон. Его память пуста. Им фактически ни разу не пользовались. За исключением одного случая. С него отправили эсэмэс с фотографиями, сделанными дома у Линн, и, судя по времени, это произошло, когда Клара еще оставалась там. За несколько минут до того, как появилась Линн и разобралась с ней, — сообщил Эрик и снова рассмеялся. — Я затребовал у мобильного оператора местоположение номера, с которым она связывалась. Если он заработает. Он был выключен, когда я попытался позвонить на него. И он тоже «левый».
— Хорошо, не отставай от них. Пусть пробуют с равными промежутками. Это лучшая возможность найти Росомаху из всех, какие только у нас есть сейчас.
Черт. Она не знала, что ей делать. Мобильник жег руку. Она таращилась на приложенную к сообщению фотографию, сразу открывшуюся, ей даже не пришлось ничего делать. Казалось, мозг замкнуло от шока.
Она повернула экран и увеличила снимок. Сомнения отпали. Конечно, фотографию сделали сбоку. И у запечатленного на ней мужчины были закрыты глаза. Но ей все равно не составило труда узнать его.
Родного брата. Сфотографированного, пока он спал.
И этот снимок сейчас прислали на мобильник Эрика.
Звуки душа по-прежнему доносились из ванной. Но Эрик скоро должен был выйти оттуда. А пока Исабелле требовалось принять решение. Голова гудела. Паника мешала думать, у нее перехватило дыхание. Она не могла понять, какие есть альтернативы. Нужно было оценить последствия.
Как ее брат хотел бы, чтобы она поступила в этой ситуации?
Его прикрытие, похоже, раскрыли. Внутреннее расследование, которое он проводил в отношении коррумпированных полицейских, пожалуй, теперь станет трудно продолжать, когда его запятнавшие себя коллеги узнают, что он вышел на их след. Когда они узнают его имя и как он выглядит. Даже если его расследование не касалось лично Эрика, у того ведь, возможно, были друзья среди полицейских, которых он захотел бы защитить и которым переслал бы эту фотографию. Каким бы милым он ни казался, насколько она знала, преданность коллегам для стражей порядка всегда стояла превыше всего. И она боялась, что, если преступники, действующие среди них, будут предупреждены, может произойти что-то непоправимое.
Ей нужно было посоветоваться с братом — сотрудником службы внутренних расследований Ругером Естанше. Или Фредриком Карлссоном, как он обычно называл себя. Или Росомахой.
Но на это не было времени.
У нее мурашки пробежали по коже. Она услышала, как Эрик выключил душ. Потом щелкнула задвижка ванной комнаты. В отчаянии она нажала на светившуюся на экране фотографию. Удалила сообщение. Смотрела, как дверная ручка опустилась. Быстро стерев рукавом халата свои отпечатки пальцев с экрана, она толкнула мобильник через стол и схватила с него ломтик хлеба.
Эрик был абсолютно голый. Он радостно смотрел на нее. Она натянуто улыбнулась в ответ. Чувствовала, как по шее вниз сбегали ручейки пота.
«Женщины — странный народ», — подумал Эрик. Сначала все было просто замечательно. Солнечные лучи, просачиваясь сквозь жалюзи, украсили причудливыми узорами стену рядом с кроватью. Своим теплом согревали их обнаженные тела. График работы полицейского с необходимостью порой трудиться допоздна, которую он поначалу проклинал, и возможность долго спать по утрам, как сейчас выяснилось, прекрасно подходил для их совместных долгих завтраков, наполненных пустой болтовней и забавными причудами. Где никто не выдвигал никому никаких требований. Они легко расставались друг с другом, с нетерпением ожидая новой встречи. Но когда он вышел из душа, Исабеллу словно подменили. Ее мысли, казалось, находились где-то совсем в другом месте. Она отвергла его шутливые приставания. Убирая со стола, двигалась механически, словно робот, просто выполнявший заложенную в него программу, а потом сразу исчезла, выйдя купить какое-нибудь питье. Почти не смотрела на него. Якобы ее мучила жажда.
Он ничего не понял.
Выйдя на улицу, Исабелла зажмурилась от яркого солнечного света. Несколько пенсионеров улыбнулись ей, проходя мимо. Возможно, они направлялись к Солстуганскому кафе. Она стояла неподвижно какое-то время, не зная, что ей делать. Пульс еще не успокоился. Она чувствовала себя как выжатый лимон. Последние переживания явно стоили ей слишком многих сил. Надев солнечные очки Дольче Габбана, она вошла в торговый центр сети Кооп. Она остановилась на улице и пила прямо из бутылки — прохладный напиток из алоэ ласкал горло. Ночь, вечер, утро — все было замечательно. Сейчас же она чувствовала себя ужасно.
Не так все должно было получиться. Ей следовало держать дистанцию. Не давать волю чувствам, запереть их на замок в каком-нибудь потаенном уголке мозга. Чтобы иметь возможность извлечь в случае крайней необходимости. И уж точно не идти у них на поводу, поскольку это неизбежно закончилось бы ситуацией, в которой она сейчас и оказалась. В состоянии, напоминавшем любовь.
