Вскоре мы знали, что этот остров населяет одно племя, называющее себя детьми Многорукого Бога (судя по всему, это был огромных размеров спрут, обитающий в глубинах океана). Сама Лола была уроженкой одного из близрасположенных островов. Ее племя — дети Акулы, — так же как и дети Многорукого Бога, занималось рыбной ловлей. На островах процветало людоедство. Грехом это не считалось, предполагалось, что убийство — вовсе не убийство, а нечто вроде ритуала, когда освобожденная при этом душа отправляется к своему богу, который слегка пожурит ее за то, что не сумела подольше удержаться в теле, а затем отправляет назад, в новорожденное тело. Таким образом, аборигены считали себя бессмертными. Местные шаманы без труда угадывали, чья именно душа возродилась, и новорожденному присваивалось соответствующее имя. Имена аборигенов, особенно женские, очень редко заканчивались согласным звуком, чаще, как у Лолы, — на «а» или «я». Браки здесь заключались моногамные, но многое зависело от мужчины: он мог иметь столько жен, сколько в состоянии был прокормить. А прокормиться было аборигенам трудновато, особенно если их первопредок бывал не в духе и отгонял рыбные косяки с привычных мест обитания. Тогда племя голодало. Однако племена редко находились в состоянии междуусобиц. В основном каждое племя имело собственные территории или угодья, а с браконьерами хозяева угодий поступали просто, но жестоко. Кроме того, в моде здесь были вылазки на чужую территорию за людьми, которых или возвращали за выкуп, или съедали. Женщину похитители могли еще взять в жены, как должно было случиться с Лолой. К сожалению, во время стычки ее будущий муж был убит, а выкупа ее племя пожалело.
Можно добавить, что Лола была довольно хороша собой. Наши мужчины засматривались на нее, и во взглядах горело вожделение, но более близкого знакомства они все-таки избегали.
Сельским хозяйством и животноводством на островах не занимались. Охота, как средство пропитания, на островных животных также не практиковалась. То есть время от времени мужчинам удавалось добыть некрупное животное, однако системой это не становилось. Океан давал островитянам и пищу, и необходимые острые ощущения, свойственные охоте.
Почему я так подробно описываю жизнь аборигенов? Это связано с нашими планами на дальнейшую жизнь. Сетроум первым поставил вопрос: будем ли мы вести пассивное существование или, используя наши знания, добьемся хотя бы для себя более или менее приемлемых условий быта? В дискуссии приняли участие все девять олльцев. Сначала, естественно, мы попытались прикинуть, какой срок займет наше пребывание на Жемчужине. Выходило, что если алмазил мы отыщем на острове, то на это понадобится около десяти лет, не меньше, — разве только алмазил тут будет валяться прямо под ногами. Если же алмазила на острове нет, нам потребуется флот минимум из пяти парусников, чтобы добраться до материков и провести изыскания там. Учитывая, что само плавание представляет опасность, не говоря об экспедициях, пребывание на Жемчужине может затянуться на всю оставшуюся жизнь. Тогда посыпались вопросы к Озерсу, нет ли другого, обходного пути, чтобы его установка заработала без алмазила.
— Я день и ночь только об этом и думаю, — сказал Озерс. — Но все дело в том, что для экспериментов мне потребуется хорошо оснащенная лаборатория с современным оборудованием.
Потом он еще долго распространялся о векторных вихрях, излучениях, которые зарегистрировать удается только косвенно, виртуальных частицах и релятивистских эффектах — словом, нес наукообразную чушь, которую никто из нас не понял.
— Таким образом, — подвел итог Вулканс, — нам без алмазила или его заменителя отсюда не выбраться. Посмею огорчить вас, друзья, судя по местным породам, — хотя, конечно, остров еще следует детально изучить, — здесь мы не найдем ни алмазов, ни алмазила. То есть к строительству хотя бы одного корабля нам следует приступать немедленно. Марс, наверное, разъяснит нам, на какое время хватит боеприпасов.
— Ну, если производить в день по выстрелу каждому из присутствующих, — примерно лет на тридцать плюс неприкосновенный запас на трехсуточный ожесточенный бой, который, если растянуть его по вышеприведенной схеме, может добавить нам еще лет восемь. Я, естественно, не учитываю несколько десятков мин и сотню гранат с гранатометами, — сказал Марс. — Однако в целях экономии нам рано или поздно придется применять для охоты луки со стрелами, лучше — арбалеты, они точнее.
— А как у нас дело обстоит с лекарствами? Насколько мне помнится, все они имеют сроки, после которых ими пользоваться уже будет нельзя.
— Ты прав, Вулканс, — ответила я. — Некоторые лекарства мы выбросим уже через три года, через пять лет — все остальные. Правда, при инвентаризации я заметила семена некоторых лекарственных растений. Их надо вырастить и пользоваться ими.
— Вот ты, Мрай, этим и займись. Завтра же соберем мини-трактор, распашем огород, нет — поле, и засеем его.
