из моей пробитой головы. Вот тот самый момент, которого я ждала. Вот он.
- Оборвался канат, - повторяю я, и внезапно усмехаюсь. Нервно прикладываю ладонь ко
рту, качаю головой, не верю, схожу с ума, ужасаюсь. – Какая дикая глупость.
- Ты спасла мне жизнь, - с восхищением протягивает Астахов. – Ты спасла меня, Лия.
- И это единственное, чему я искренне рада.
- Я знаю…, знаю, что ты хороший человек! Просто ты попала в нехорошую ситуацию.
- Нет, Леша. – Горько отрезаю я, и поворачиваюсь лицом к другу. – Не важно, какие
проблемы сваливаются тебе на шею. Важно то, как ты их решаешь. Именно это
определяет, хороший ли ты человек, достоин ли ты жить, сможешь ли ты стать
счастливым. Я провалила этот экзамен, - нервно всхлипываю и поджимаю губы. –
Оплошала по самое не хочу.
- Лия…
- Нет. Не надо, - я останавливаю его, взмахнув рукой. – Не стоит жалеть меня. И слова
твои успокаивающие я не хочу слышать. В них нет смысла, он потерян, так как ничто не
сможет изменить правду, переписать прошлое или стереть истину. Я испортила жизнь
многим, я изувечила то, во что сама же верила. Играла на чувствах, обманывала и
презирала: неважно каким образом, главными остаются факты. А они свидетельствуют о
том, что во мне не осталось ничего человечного. Даже у каменной глыбы, - я громко
вдыхаю воздух, борясь с прикатившими слезами. – Даже у неё больше развиты чувства, совесть и мораль.
- Не говори так.
- А как говорить? Нет, мы, конечно, можем претвориться, будто всё нормально, и вообще
ничего не происходило. Но это ведь неправда! На моих плечах груз ответственности, весом в несколько тон. Там сосредоточены человеческие жизни, чувства, надежды. Там
гораздо больше, чем один безобидный обман третьеклассника. И что ты предлагаешь с
ним сделать? Выкинуть? Избавиться от него? Забыть? Ну, нет, - качаю головой. – Так не
прокатит.
- Я предлагаю тебе смириться, - неуверенно шепчет Астахов. – Прошлого не исправить, зато, позабыв о нем, ты обеспечишь себе будущее.
- Какое будущее может быть у человека, обрекшего друзей, родных, близких на страдания?
А? – Я горько улыбаюсь и смотрю в окно. Там начинает темнеть, небо оседает над
городом, покрывает крыши домов темно-сиреневым пластом. Дети идут, спешат домой.
Они смеются, ни о чем не думают, ни о чем не беспокоятся, ни о чем не подозревают.
Сейчас та маленькая девочка, ворвется к себе в комнату, включит телевизор и под звуки
любимого мультика начнет делать уроки, валяться на диване, или играть в компьютер. Она
никак не связана с убийствами, её никак не касаются подростковые суициды, бойцовские
клубы. Она счастлива. И она по-настоящему свободна. Жаль, что это время пролетает так
быстро. – Отвези меня домой.
- Уверена, что не хочешь больше поговорить? - Астахов смущенно ерзает на сидении и
проглатывает ком в горле. – Я ведь всегда готов поддержать тебя.
- Мне кажется, что мы уже достаточно на сегодня придумали причин, из-за которых, как
бы смешно это ни звучало, хочется потерять память. – Нервно усмехаюсь. – Может, я
счастливица? Не каждому позволено совершить столько зла, а потом попросту забыть о
нем. Многие живут с содеянным целую жизнь, а мне предоставлен шанс начать всё
заново. Вдруг это судьба?
- Так, может, стоит воспользоваться этим шансом?
- Ты, правда, считаешь, что это хорошая идея?
- Не знаю. – Парень заводит двигатель и пожимает плечами. – Не знаю, Лия.
ГЛАВА 11. ОДИНОКОЕ ОДИНОЧЕСТВО.
Приходится отбросить эмоции на неопределенный срок.
Мы с Лешей поднимаемся ко мне, находим мою сестру на кухне, я облегченно выдыхаю, наконец, могу попытаться начать трезво мыслить.
В зале придумываем с другом хитрейший план.
Пока Астахов разговаривает с Кариной, читает ей тирады и объясняет, что она набитая
дура, я пробираюсь к ней в комнату и прячу пакет с деньгами под кровать. Ни то, чтобы
было гораздо сложней положить сумму на место, в копилку родителей: просто у меня есть
неплохая идея, которая позволит держать сестру в ежовых рукавицах.
- Спрятала? – интересуется Леша, когда мы вновь встречаемся в зале.
- Ага. – Киваю. – Надеюсь, сработает. Кстати, чтобы не выглядело слишком жестоко, я
тридцать тысяч положила на место, а пятнадцать бросила Карине под кровать.
- Правильно.
- Да.
- Думаешь, твоя мама убьет её?
- Конечно, нет, - я уверенно смотрю на парня. – Карина – любимица в семье. Если я –
образец плохого примера, то она – ангел воплоти.
- Тогда почему твои родители не решат, будто это ты подставила её?
- Потому что мне это невыгодно. Домашний арест сестры лишь усугубит моё положение: придется сидеть с ней, следить за тем, чтобы она нигде не шлялась.
- В таком случае, я не понимаю, в чем прок этого плана.
- В том, что Карина будет дома, и это не позволит ей ходить по переулкам и прятать
родительские деньги на дне поломанных качелей. – Иду в сторону своей комнаты, и слегка
прихрамываю. Порез дал о себе знать. –В любом случае, я успокоюсь, если буду знать, что
с сестрой всё в порядке. Устала волноваться из-за неё.
- Что с ногой? – взволнованно спрашивает Астахов и нагоняет меня. – Ты ранена?
- О да, - саркастическисмеюсь. – Скорей вызывай скорую!
- Не смешно.
