Сердце разрывается на части, боль берет под контроль разум, и, испустив громкий выдох, я разворачиваюсь и со всей силы ударяю кулаком по двери одной из кабинок. Дерево цело, я не смогла причинить ему и толики вреда. Однако на моих костяшках выступают капли крови. Ноющая пульсация охватывает руку. Мне приходится подбежать к мойке и подставить рану под холодную воду.
Выдыхаю.
С болью выдыхаю вновь.
Хочу разжать пальцы.
— Ауч, — судорога схватывает ладонь, и я замираю. Закатываю глаза и устало поникаю.
Как же мне теперь жить? Как жить без Максима? Как не воспользоваться такой соблазнительной идеей: последовать за ним?
Неожиданно в туалет кто-то входит.
Я резко разворачиваюсь, хочу прогнать посетителя к чертовой матери, но вдруг замечаю Карину.
Сестра недоуменно встречается со мной взглядом, затем опускает его ниже, к руке. Потом вновь поднимает глаза вверх и уже смотрит на меня не настороженно, а шокировано.
— Ты что сделала? — вскрикивает она. — С дуба рухнула? О боже, — она вновь громко выдыхает. — Что с волосами? Ты покрасилась? Опять? Зачем?!
— Не лезь, — грубо отрезаю я, и поворачиваюсь к ней спиной. — Не твоё дело.
— Понятно, что не мое. Просто, может не стоит калечить себя? Я понимаю, тебе плохо, но это уже перебор.
Ошеломленно смотрю на сестру и громко выдыхаю.
— Перебор?!
— Да. Не надо наносить себе увечья. Это не вернет Максима к жизни, ты же знаешь.
— Как ты можешь такое говорить? — меня буквально проедает внутри ядовитая боль. Я чувствую, как глаза становятся мокрыми, мутными, и небрежно протираю их. — Как смеешь так безалаберно упоминать о его смерти?
— Лия, пожалуйста, не нужно страдать, — виновато тянет сестра и выдыхает. — Ты не правильно меня поняла, а точней я не правильно выразилась. Безусловно, гибель Максима — это трагедия. Но я не хочу, чтобы ты причиняла себе вред.
— Поздно. — Я выключаю кран с водой. — Я уже причинила.
— Лия, — вновь повторяет Карина и аккуратно останавливает меня, когда я подхожу к выходу. — Прости. Я ляпнула лишнее.
— Ничего страшного.
— Нет, правда. Не подумала. Извини.
Я тяжело выдыхаю. Сглатываю накопившуюся во рту слюну и протягиваю:
— Ты не виновата. Его смерть не должна отразиться и на твоей жизни.
Сестра облизывает губы, тихо спрашивает:
— И что теперь? Тебе не кажется, что пора покончить со стаей? С семьей? Стас и Максим погибли. Это красный свет, Лия. Нужно остановиться.
Я усмехаюсь.
— Чего ты? — удивляется Карина. — Тебе смешно?
— Да.
— Да?!
— Да, — я вновь как-то истерично смеюсь, а затем холодным, четким голосом отрезаю. — Я не успокоюсь, пока предводитель семьи не поплатиться за то, что он сделал. Я отомщу за всех: за Стаса, а главное за него, — с трудом сдерживаюсь и добавляю. — За Максима.
— И тебя не пугает то, на что способен предводитель?
— Нет. Отныне меня ничего не пугает. Меня лишили самого дорогого. И я не остановлюсь, пока не лишу врага жизни.
— Лия, — недовольно отрезает Карина. — Убийство — это преступление!
— А кто сказал, что я собираюсь убивать? Я пусть и Кобра, но все же в прошлом. Лишить жизни можно разными способами, и для этого не обязательно заставлять сердце предводителя остановиться.
— И что же ты сделаешь?
— Это сюрприз. — Я улыбаюсь, а сестра испуганно хмурится. Наверно, думает, что я сошла с ума. Что ж, так оно и есть.
— Лия, — раздраженно протягивает Карина. — Ты играешь в опасную игру. Что если враг умен? Что если он на несколько шагов впереди тебя?
— Это невозможно.
— Неужели?!
— Да. Я всё продумала. Предводитель скоро объявится, и тогда я избавлюсь от него раз и навсегда.
— Самоуверенность — плохой знак.
— Самоуверенность — залог победы, сестра. — Я киваю и открываю дверь. — А теперь позволь мне удалиться.
Карина отступает, а я вырываюсь из помещения.
Возвращаюсь в класс и, прикладывая огромные усилия, сажусь на место.
Выдыхаю.
Знакомо ли людям ощущение паники?
Некоторые считают, что паника — это крики, необдуманные действия, ступор. Что это страх, недоумение, истерика. Они ошибаются.
Паника — это, когда ничего не соображаешь.
Я нахожусь в школе, слышу слова преподавателя, одновременно думаю о мести, и мечтаю о воскрешении Любимого. При всем при этом, мне кажется, что я реально способна осознавать смысл лекции, спокойно избавлюсь от врага, и без особо труда верну к жизни Максима.
Вот вам и паника. Я настолько сошла с ума, что допускала возможность невозможного. Я верила в чудо, верила в справедливость, и это медленно, но верно лишало меня рассудка.
Неожиданно звенит звонок.
Я горблюсь и испугано зажмуриваюсь.
Вот он. Момент истины.
От того, что произойдет сегодня за 24 часа, напрямую зависит вся моя жизнь. Вся!
Табло появляется перед моими глазами, и я вновь замечаю, как бешено несется время.
Облизываю губы и выдыхаю.
Осталось совсем чуть-чуть.
Я смогу.
Я справлюсь.
Распахиваю глаза, надеваю маску Кобры и решительно встаю с места.
Пора осуществлять план.
Нахожу Киру в столовой. Подруга ошарашено открывает глаза, хочет что-то сказать, но умолкает. Прижимает к себе перебинтованную руку, выдыхает.
— Как самочувствие? — ядовито интересуюсь я и сажусь напротив.
