А поскольку беспокоило меня многое, я и написала много. На следующий день прочла, не удовлетворилась, стала редактировать. И так я переделывала свое сочинение каждый день. То казалось слишком многословно, то недосказано. Вроде все правильно получалось, и все не так. Наверное, я никогда не закончила бы эту писанину, если бы не пришло время ехать в Бехтеревку.
Накануне я прочла свой многострадальный текст и ужаснулась. Мама никогда бы так жестоко не написала о Митьке. И Калерия. И Фил. Но они не наблюдают ребенка с утра до вечера. И если раньше я могла думать, что склонна к преувеличениям из-за своей тревожности, что ребенок выправится, то теперь поняла: Митька действительно болен.
Неужели нужно было составить этот убийственный документ, мое послание психиатру, чтобы осознать, что никакого «вдруг» не случится, и нечего прятать голову в песок. Я ведь всегда знала, что лучше знать, чем не знать, и если диагноз подтвердится, будем ребенка лечить. Плохо, что мне не с кем было разделить мои сомнения и страхи.
В Бехтеревку я ехала в крайнем напряжении, словно мне должны были вынести приговор, и я знала, что он не будет оправдательным. Митька впервые ехал в такси, и можно было ожидать любой реакции, но все обошлось почти благополучно.
Елена Ивановна – пожилая женщина с интеллигентным лицом и старомодной прической, таких можно увидеть в послевоенных кино, разумеется, в ролях положительных героинь. Митьке она понравилась, он не дичился, пошел к аквариуму, стоявшему в кабинете, и уставился на рыбок.
Елена Ивановна прочла мои бумаги, похвалила за наблюдательность и дельное изложение, задала какие-то дополнительные вопросы, расспрашивала о семье.
– Вы знаете, что такое аутизм? – спросила она.
Я не знала.
– Это психическое заболевание? – предположила я, язык мой заплетался от волнения.
– Это не болезнь, – сказала она, и я затаила дыхание, но ничего хорошего не услышала. – Митя не больной, просто он – другой. Это особенности психического развития, особое состояние, которое, к сожалению, почти не изучено, непонятны его причины, нет способа излечения. Как вы правильно написали, ребенок живет в своем мире. Вырвать его оттуда невозможно. В медицине это называют синдромом Аспергера.
– А что же делать, если это не лечится? – лепетала я. – Что будет?
– Я еще не закончила. – Тут я почувствовала такую слабость, что испугалась упасть со стула. Я не видела, как Митька подошел к столу Елены Ивановны и слушает. А Елена Ивановна сказала, что аутисты, как и все обычные люди, разные, и особенности у каждого выражены в разной степени и в разном сочетании, а Митька не обычный аутист. У него в дополнение ко всему – синдром Саванта.
– Что это? – в ужасе спросила я.
– «Савант» – ученый, – неожиданно встрял в разговор Митька.
– Откуда ты знаешь? – спросила Елена Ивановна. – Ты правильно сказал, «савант» по-французски – «ученый».
– Папа с ним пробовал заниматься языками, – пояснила я.
– Но ты ведь не думаешь, что ты настоящий ученый? – продолжила Елена Ивановна.
– Мой папа ученый, – заявил Митька, а я подтвердила.
В общем, оказалось, что синдром Саванта встречается крайне редко. Саванты запоминают целые книги, имеют разные и иногда совершенно невероятные способности в математике, в музыке, в рисовании. Среди них есть люди-калькуляторы, они производят в уме такие операции, какие выполняет ЭВМ, могут назвать день недели, который соответствует любому дню и месяцу любого года. Например, им называют: «4 мая 1600 года», а они тут же определяют: вторник это был или суббота, или какой-то другой день.
– Вы таких видели? – спросила я.
– Настоящих ярких савантов мне не доводилось видеть, но с признаками савантизма – встречала.
– У нас признаки?
– Судя по тому, что вы пишете, – явные.
На миг мне показалось, что, возможно, все еще не так плохо.
Елена Ивановна протянула Митьке большую красочную книгу басен Крылова, усадила его на диванчик, открыла наугад и попросила прочесть вслух басню. Митька бегло, торопясь и захлебываясь, прочел, и тут же выдал ее наизусть, но, когда Елена Ивановна попросила рассказать басню своими словами, снова начал читать ее на память. Он не смог ответить, в чем суть басни.
– Басня называется «Ларчик». Ты знаешь, что такое ларчик? – Митька неопределенно качнул головой, и Елена Ивановна показала ему ларчик на картинке. – Это красивая коробочка для ценных вещей. В басне говорится о том, что ларчик принесли мудрецу. Смотрит на него мудрец и говорит: хорош ларчик, наверное, и замок у него не простой, а с секретом, нужно на гвоздик какой-нибудь нажать или крышку повернуть, чтобы он открылся; я в механике хорошо понимаю и мудреный замок открою. Вертел мудрец, крутил ларчик, чуть не разломал, но никакого толку.
