Позже в тот день я сидел, положив руки на колени, когда бета подошел ко мне, сделал внезапный выпад и схватил снизу за горло. Я почувствовал, как вонзились в кожу его зубы, и инстинктивно перекатился на спину, в позу полного подчинения. Мне было понятно: волк хочет убедиться, что я усвоил преподанный урок. Он сильнее сжал горло, отчего у меня перехватило дыхание. «Видишь, на что я способен, – говорил он. – Но я ничего тебе не сделаю. Поэтому ты можешь мне доверять».
Самое высокое место в иерархии стаи занимает вовсе не тот, кто полагается на грубую силу. Его занимает тот, кто может вас убить, но добровольно оставляет в живых.
<p>Хелен</p>Полагаю, разнообразие оттенков серого в моих рабочих нарядах многое обо мне говорит. И причина не только в метафорическом смысле, но и в том, что мне не нужно каждое утро мучиться выбором, надеть зеленую блузку или голубую, не слишком ли она яркая для работы общественного опекуна. Печальная правда заключается в том, что, когда дело доходит до личных решений, их принятие дается мне с трудом, в то время как дела других я улаживаю с природным талантом.
Офис общественных опекунов в Нью-Гэмпшире представляет собой некоммерческую организацию, которая обслуживает почти тысячу психически больных, людей с задержкой развития, страдающих болезнью Альцгеймера или перенесших черепно-мозговую травму. Если суд получает запрос на назначение временного или постоянного опекунства, далее дело передается нам. Вчера босс бросил мне на стол еще одну папку. Это не первый раз, когда меня назначают временным представителем интересов человека с черепно-мозговой травмой, но данный случай выглядит особенным. Обычно вмешательство нашего офиса требуется, когда больница не может найти родственников, готовых или способных принимать медицинские решения за пациента. Однако, судя по прочитанному файлу, сейчас проблема заключается в ином: оба ребенка этого человека столь рьяно борются за право решать его дальнейшую судьбу, что ситуация вышла из-под контроля.
И очевидно, я единственная в нашем офисе, кто слыхом не слыхивал о пациенте Люке Уоррене. А он в некотором роде знаменитость, по крайней мере настолько, насколько может быть знаменит натуралист. Он вел программу по кабельному каналу, где рассказывал о работе с волчьими стаями, но я слушаю только новости и Пи-би-эс. Утром Ла-а – ее полное имя произносится как «Ладаша», и я часто гадаю, кого больше расстраивает данное родителями имя, меня или ее, – кладет мне на стол книгу.
