– Хелен, держи, – говорит она. – Я подумала, что тебе может пригодиться. Хэнк, свинья, оставил ее у меня, когда съехал.
Кто знал, что Люк Уоррен был не только телеведущим и защитником дикой природы, но и писателем? Я провожу рукой по рельефным золоченым буквам на обложке автобиографии. Надпись гласит: «ОДИНОКИЙ ВОЛК. ПУТЕШЕСТВИЕ ЧЕЛОВЕКА В ДИКОЙ ПРИРОДЕ».
– Я верну тебе книгу, когда прочитаю, – обещаю я.
Ла-а пожимает плечами:
– Это книга Хэнка. Как по мне, можешь ее сжечь.
Она дотрагивается до обложки книги, где на фотографии Люка Уоррена осыпает поцелуями предположительно дикий зверь.
– Печально, что можно столь быстро скатиться от такого к этому, – указывает она на темную папку с делом.
Большинство моих подопечных не публиковали автобиографий, а на YouTube не найти видеозаписей с ними в расцвете сил за работой. Ну что ж, мне будет проще понять, каким был Люк Уоррен до аварии. Я беру книгу и читаю первый абзац.
«Меня постоянно спрашивают: „Как ты мог так поступить? Как ты смог уйти от цивилизации, от семьи и отправиться в канадские леса, чтобы жить там со стаей диких волков? Как ты смог отказаться от горячего душа, кофе, человеческого контакта, разговоров? Выбросить два года жизни своих детей?“»
Заступая на должность чьего-то опекуна, даже временно, я пытаюсь проникнуть в душу этого человека, найти в себе хоть какие-то похожие черты. Можно предположить, что одинокой женщине сорока восьми лет с однотонным гардеробом, настолько тихой, что библиотекари просят ее говорить погромче, будет сложно найти что-то общее с человеком наподобие Люка Уоррена, но я сразу же чувствую сильную связь между нами.
С превеликой радостью Люк Уоррен сбросил бы человеческую кожу и стал настоящим волком.
Я тоже прожила свою жизнь, мечтая стать тем, кем не являюсь.
В свидетельстве о рождении моей матери указано имя Кристал Чандра Лир. Она выступала с главным номером в клубе для джентльменов «Мяу», пока одной ночью, полной текилы и лунного света, ее не соблазнил бармен в кладовой на ящиках «Абсолюта» и «Хосе Куэрво». К моменту моего рождения бармена след простыл, и мать воспитывала меня одна, зарабатывая на жизнь тем, что устраивала домашние вечеринки, где вместо ланч-боксов продавала секс-игрушки. В отличие от других матерей, она высветляла волосы так сильно, что казалось, с ее головы стекает лунный свет. Даже по воскресеньям она носила высокие каблуки. У нее не было ни единого предмета одежды без кружева.
