– Извини, что вторгаюсь в твое время наедине с отцом, – произношу я и впервые по-настоящему смотрю на мужчину на больничной койке.
Он похож на любого из пациентов, с которыми я работала: оболочка, объект в покое. Но моя работа не в том, чтобы видеть его таким, какой он сейчас. Я должна выяснить, кем он был раньше, и думать так, как думал бы он.
– Но я хотела бы поговорить с тобой, когда у тебя выдастся свободная минута.
Эдвард хмурится:
– Наверное, мне нужно позвонить адвокату.
– Я не собираюсь вести разговор об уголовных событиях, которые имели место в последние дни, – обещаю я. – Это не мое дело, если тебя это беспокоит. Меня заботит только то, что произойдет с твоим отцом.
Эдвард смотрит на больничную койку.
– Это уже произошло, – тихо говорит он.
Позади кровати Люка Уоррена что-то пищит, и в дверь входит медсестра. Она поднимает полный пакет мочи, висящий на краю кровати. Эдвард отводит взгляд.
– Знаешь, – говорю я, – мне бы не помешала чашка кофе.
В больничном кафетерии мы присаживаемся за столик у окна.
– Представляю, как тебе сейчас невероятно тяжело. Не только из-за случившегося с отцом, но и потому, что ты был вдали от дома.
Эдвард обхватывает чашку с кофе ладонями.
– Ну, я не думал, что когда-нибудь вернусь сюда, – признается он.
– Когда ты уехал?
– В восемнадцать.
– То есть ты сделал ноги, как только смог.
– Нет. Я хочу сказать, что от меня такого никто не ожидал. Я всегда был отличником, подал документы в полдюжины колледжей, а однажды утром проснулся и ушел из дома.
– Звучит как радикальное решение, – говорю я.
– Я больше не мог там оставаться. – Он мешкает. – Мы с отцом… не сошлись во взглядах.
– Значит, ты ушел, потому что не ладил с отцом?
Эдвард издает смешок, в котором нет ни тени веселья:
– Можно и так сказать.
– Видимо, спор случился серьезный, если ты разозлился настолько, что покинул дом.
– Я злился на отца задолго до этого, – признается Эдвард. – Он испортил мое детство. Да взять хотя бы те два года, когда он уехал в глушь, чтобы жить с волчьей стаей. И он постоянно говорил, что, будь у него такая возможность, предпочел бы никогда больше не общаться с людьми. – Эдвард смотрит на меня. – Подростку странно слышать, когда его отец говорит такое перед камерой. Все теплые чувства мигом пропадают.
– И где ты жил все это время?
– В Таиланде. Я преподаю там английский. – Эдвард качает головой и поправляется. – Преподавал.
– Значит, ты вернулся насовсем?
– Честно говоря, я не знаю, где в итоге останусь. Но я справился в первый раз, справлюсь и сейчас.
