– Ты помнишь аварию? – (Кара качает головой.) – Парамедики сказали, что ты успела вытащить отца из машины до того, как она загорелась. Это очень храбрый поступок.
Кара просовывает здоровую руку под бедро. Я вижу, как у нее дрожат пальцы.
– Давайте… уже перестанем вспоминать аварию?
Я немедленно перехожу к более безобидной теме:
– За что ты любишь отца больше всего?
– За то, что он не сдается. Когда папе говорили, что он спятил из-за желания пожить в стае диких волков, он отвечал, что у него получится и тогда он будет знать о волках больше, чем кто-либо в мире. И он оказался прав. Когда ему приносили раненого или умирающего от голода волка, отец никогда не опускал руки. Однажды нам даже принесли волка, которого держала в квартире глупая дамочка из Нью-Йорка. Отец все равно пытался спасти их, даже если не все выживали.
– Вы с отцом когда-нибудь обсуждали его желания на случай, если он окажется в подобной ситуации?
Кара качает головой:
– Отца слишком занимала жизнь, чтобы говорить о смерти.
– Как ты думаешь, что должно произойти дальше?
– Ну конечно, я хочу, чтобы он поправился. Я понимаю, что будет трудно и все такое, но я уже почти окончила школу и не буду уезжать в другой штат в колледж. Я поступлю в местный техникум и помогу отцу с реабилитацией…
– Кара, – перебиваю я, – но твой брат считает иначе. Как ты думаешь – почему?
– Он думает, что избавит отца от страданий. Что после черепно-мозговой травмы уже нет жизни. Но это только Эдвард так считает. Отец никогда не назвал бы шанс на жизнь ничтожным, каким бы маленьким он ни был, – натянуто отвечает Кара. – Эдвард не живет с нами уже шесть лет. Если бы они встретились на улице, отец даже не узнал бы его. Поэтому мне с трудом верится, что Эдвард знает, что в интересах моего отца.
Она отстаивает свои убеждения с фанатичной яростью. Мне остается только гадать, каково это – оказаться получателем столь безусловной любви.
– Ты же разговаривала с папиными врачами, не так ли? – спрашиваю я.
Кара пожимает плечами:
– Они не все знают.
– Но они хорошо разбираются в медицине. И у них большой опыт работы с людьми с черепно-мозговыми травмами, как у твоего отца.
Кара долго смотрит на меня, потом встает с кровати и подходит ближе. На какое-то неловкое мгновение мне кажется, что она собирается меня обнять, но девушка протягивает руку над моим плечом и нажимает кнопку на своем ноутбуке.
– Вы когда-нибудь слышали о человеке по имени Зак Данлэп? – спрашивает она.
– Нет.
