Кладен, бета, приблизился ко мне первым. Я инстинктивно пригнулся и повернулся чуть в сторону, признавая его главенство, и он принялся приветствовать меня, облизывая лицо. Внезапно я осознал, как легко мне дается этот разговор без слов – гораздо легче, чем натянутая беседа с Джорджи по дороге сюда, когда она пыталась расспросить меня, что я думаю о будущем и что собираюсь делать дальше. Я также понял, насколько свободно заговорил на волчьем языке. Если когда-то мне приходилось обдумывать поведение, находясь в вольерах с волками, то сейчас я отзывался естественным образом. Когда Сиквла, волк-сигнальщик, прикусил меня, из моего горла вырвалось гортанное рычание. Когда ко мне наконец приблизилась настороженная Вазоли, альфа-самка стаи, я лег и перекатился на спину, чтобы предложить ей свое горло и доверие. Но лучше всего, что после валяния в грязи я снова начал пахнуть собой, а не шампунем «Хэд энд шолдерс» и мылом «Дав». Мой галстук потерялся во время игры, а подстриженные до плеч волосы веером рассыпались по спине и слиплись от грязи.
Эти волки были мягче моих братьев и сестер из Квебека. Они оставались дикими животными, и у них преобладали животные инстинкты, но просто по определению в жизни обитающего в неволе волка меньше жестокости, чем у свободных собратьев. Мне снова требовалось откорректировать свое поведение, поскольку я помнил, что здесь я не просто член стаи, а учитель: мне нужно предложить этим волкам богатую программу, чтобы дать им ту жизнь, которой они лишены за проволочной оградой.
И теперь, когда я сам попробовал ее, кто лучше меня справится с задачей?
Я попросил смотрителя принести со скотобойни половину туши теленка – праздничное угощение. Он так и сделал и даже не сильно удивился, увидев, как я присел между Кладеном и Вазоли. Я хотел поесть с ними, потому что это была еда стаи и она должна напомнить волкам, что я тоже принадлежу к их семье. Как только тушу затащили в вольер и смотритель ушел, волки спустились с холма вниз. Вазоли принялась за внутренние органы, Кладен – за мышечное мясо, а Сиквле досталось содержимое желудка и позвоночник. Я вклинился между Кладеном и Сиквлой, оскалил зубы и изогнул язык, защищая еду, которая по праву принадлежала мне. Склонившись над тушей, я принялся отрывать куски сырой плоти, пачкая лицо и волосы кровью и огрызаясь на Сиквлу, когда тот придвигался слишком близко к моей порции.
