– Пап, – шепчу я, – давай договоримся: я прощу тебя, если ты простишь меня.
И тут он открывает глаза.
– Боже мой! – кричу я.
Встревоженная Рита опускает взгляд на отца. Она тянется к интеркому за кроватью и вызывает сестринский пост.
– Нам нужен невролог, – говорит она.
– Папочка!
Я встаю с кровати и обхожу изножье, чтобы сесть поближе к нему. Взгляд отца скользит влево, когда я иду в этом направлении.
– Вы же это видели, да? – спрашиваю я Риту. – Как он следил за мной взглядом? – Я обхватываю руками его щеки. – Ты меня слышишь?
Его глаза не отрываются от моих. Я успела забыть, какого голубого они цвета, такого яркого и ясного, что смотреть в них больно, как на небо утром после снегопада.
– Я борюсь за тебя, – говорю я. – Я не сдамся, если ты не сдашься.
Голова отца свешивается набок, глаза закрываются.
– Папа! – кричу я. – Папочка!
Я плачу и трясу его, но он не отвечает. Даже после прихода доктора Сент-Клэра и всех проведенных им тестов отец не реагирует.
Но на пятнадцать секунд – пятнадцать восхитительных секунд! – он ожил.
Когда я сбегаю вниз, на десять минут позже запланированной встречи, мать уже расхаживает по больничному вестибюлю.
– Ты опоздаешь в суд, – говорит она, но я бросаюсь в ее объятия.
– Он проснулся, – говорю я. – Он проснулся и посмотрел на меня!
Мама не сразу меня понимает.
– Что? Только что?
Она хватает меня за руку и бежит к лифту.
Я останавливаю ее:
– Он совсем ненадолго очнулся. Но в палате была медсестра, и она все видела. Он смотрел прямо на меня, и его взгляд следовал за мной, когда я обошла кровать, и я видела, он пытается мне что-то сказать… – Я замолкаю, крепко обнимая ее за шею. – Я же говорила!
Мама достает из кармана мобильный и набирает номер:
– Расскажи Цирконии.
Вот почему я влетаю в зал суда с опозданием на двадцать минут, как раз когда судья Лапьер говорит:
– Мисс Нотч, насколько я понимаю, вы хотите что-то сказать.
– Да, Ваша честь. Я хочу снова вызвать своего клиента и нового свидетеля. Появились новые доказательства. Я считаю, что суд должен их выслушать.
Поднимается Джо.
– Вы завершили изложение своих доводов, – возражает он.
– Судья, мы решаем вопрос жизни или смерти человека. Несколько минут назад обстоятельства изменились, иначе я бы предупредила о них заранее.
– Разрешаю, – говорит судья.
И я снова поднимаюсь на свидетельское место.
– Кара, куда ты ездила во время перерыва на ланч? – спрашивает Циркония.
– Навестить отца в больнице.
– Что случилось, когда ты вошла в его палату?
Отвечая, я не отрываю взгляда от Эдварда, словно рассказываю ему, а не судье.
– Мой отец лежал на кровати, как обычно, как будто спал. Его глаза были закрыты, и он не двигался. Но на этот раз, когда я заговорила с ним, он открыл глаза.
У Эдварда отвисает челюсть. Джо сразу же наклоняется к нему и что-то шепчет на ухо.
– Можешь нам показать, как это было?
Я закрываю глаза, а потом резко открываю их, словно ожившая кукла.
– Что произошло дальше?
– Я не могла поверить тому, что вижу, – рассказываю я. – Я встала и обошла кровать, а он все смотрел на меня, пока я снова не села рядом с ним. Он все время наблюдал за мной.
– А потом? – спрашивает Циркония.
– Потом его глаза закрылись, – заканчиваю я, – и он снова заснул.
Джо откидывается на спинку стула, скрестив на груди руки. Я уверена, он считает, что это очередная отчаянная сказка в надежде на чудо, последняя попытка склонить судью в свою пользу. Дело в том, что это не сказка. Это произошло на самом деле и должно что-то значить.
– Очевидно, мистер Нг считает, что тебе невероятно повезло стать свидетелем пробуждения отца, – говорит Циркония. – Кто-нибудь может подтвердить твой рассказ?
Я указываю на Риту – она сидит на заднем ряду галереи. На ней по-прежнему больничная форма и бейдж.
– Да, – отвечаю я. – Она.
