Я глубоко вдыхаю, потому что пора переходить к той части перекрестного допроса, которую сложно назвать приятной. Я закрываю глаза, надеясь, что Кара и Джорджи простят меня за то, что я собираюсь сделать. Но сейчас моя главная задача – защищать интересы Эдварда.
– Кара, ты употребляешь спиртное?
Она краснеет:
– Нет.
– Ты когда-нибудь употребляла спиртное?
– Да, – признается Кара.
– Если точнее, в ночь аварии ты была пьяна, верно?
– Всего один бокал…
– Но ты солгала и сказала полиции, что не употребляла спиртного?
– Я боялась, что у меня будут неприятности, – признается Кара.
– Ты позвонила отцу, чтобы он забрал тебя с вечеринки, потому что не хотела ехать домой с выпившими друзьями, правильно?
Кара кивает:
– Мы с папой давно договорились, что, если я когда-нибудь попаду в подобную ситуацию, он не будет осуждать меня за то, что совершила ошибку, если я позвоню ему. Так он мог быть уверен, что я вернусь домой в целости и сохранности.
– Что отец сказал тебе в машине?
Она крепче прижимает руку к телу.
– Я не помню, – говорит Кара, уткнувшись взглядом в колени. – Часть воспоминаний об аварии просто… исчезла. Я помню, что ушла с вечеринки, а следующее воспоминание – врачи «скорой помощи».
– Где ты сейчас живешь? – спрашиваю я.
Смена темы застает Кару врасплох.
– Я… э-э-э… с тобой. И с мамой. Но только потому, что мне все еще нужна помощь после операции.
– До аварии ты жила с отцом?
– Да.
– В последние шесть лет, прошедших после развода, ты жила с обоими родителями, верно?
– Да, – говорит она.
– Я правильно понимаю, что, когда тебе наскучила мать, ты ушла от нее и переехала к отцу?
– Нет, – возражает Кара. – Мама мне не наскучила. Я просто чувствовала… – Она резко замолкает, сообразив, что собирается сказать.
– Продолжай, – мягко настаиваю я.
– Я чувствовала, что, после того как она вышла за тебя замуж и родила близнецов, мне там больше не место, – тихо говорит Кара.
– Значит, ты покинула наш дом и переехала к отцу.
– Ну да, он же мой отец. Что тут такого.
– А что ты можешь сказать насчет тех раз, когда ссорилась с отцом? Ты когда-нибудь оставалась на время у нас?
Кара прикусывает нижнюю губу:
– Всего два раза. Но я всегда возвращалась к нему домой.
– Кара, если твой отец чудесным образом поправится, где ты собираешься жить?
– С ним.
– Но тебе самой еще несколько месяцев нужен будет уход из-за операции на плече. Отец не сможет обеспечить тебе такой уход, не говоря уже о том, что ты будешь не в состоянии помочь ему с реабилитацией…
– Я что-нибудь придумаю.
– Как ты собираешься выплачивать ипотеку? Платить за коммунальные услуги?
Она на мгновение задумывается.
– Я получу деньги по его полису страхования жизни! – торжествующе заявляет она.
– Если он будет жив, тебе ничего не заплатят, – замечаю я. – И это приводит меня к другому вопросу: ты заявляешь, что Эдвард пытался убить вашего отца.
– Потому что так и было. Он выключил аппарат искусственного дыхания.
– Но ведь в таком случае ваш отец умер бы естественной смертью.
Кара качает головой:
– Мой брат пытается убить отца, а я пытаюсь сохранить ему жизнь.
Я смотрю на нее, заранее прося прощения:
– Но разве не правда, что если бы не твое отсутствие здравомыслия, то ваш отец вообще не оказался бы в таком положении?
Я вижу, как глаза Кары удивленно округляются от осознания того, что человек, которому она доверяла, только что вонзил ей нож в спину. Я думаю о еде, которую готовил для нее, о наших разговорах за последние шесть лет. Я узнал имя ее первой влюбленности раньше, чем Джорджи; на моем плече она плакала, когда этот парень начал встречаться с ее лучшей подругой.
Судья говорит Каре, что она может покинуть свидетельское место. Ее верхняя губа дрожит. Я бросаюсь к ней, чтобы обнять или подбодрить словами, но вдруг понимаю, что не могу. В зале суда она противная сторона, враг.
Джорджи заключает дочь в объятия и холодно смотрит на меня поверх головы Кары. Но она должна была знать, что дело может дойти до такого, когда просила меня представлять Эдварда. Что Кара – и не по своей вине – может потерять не одного отца, а сразу двух.
