– Конечно нет. Никто из нас не хочет. Кто вообще может такого хотеть, ведь это означает, что близкий человек умрет. Но Кара не может смириться с фактом, что отец больше никогда не будет жить. – Я качаю головой. – Не случится в обозримом будущем никакого чуда, даже если мы подождем еще неделю, месяц или год. Нам больше нечего ждать. Паршиво, но из всех вариантов у нас только два: запрятать его в дом инвалидов или отключить жизнеобеспечение, и Каре не нравится ни один из них. Может, меня и не было здесь, когда она росла, но я все еще ее старший брат и должен защищать ее не только от хулиганов и подозрительных бойфрендов, но и от ужасных ситуаций, как сейчас. Вот почему я взял решение на себя. Тогда ей не придется носить в себе маленькую частичку вины до конца жизни.
– Зато тебе придется, – говорит Джо.
Я поднимаю на него глаза:
– Да.
– Так что ты сделал?
– Я поговорил с хирургом отца. Я хотел получить у него подтверждение, что отец действительно не придет в себя. Никогда. Потом я сказал врачу, что хочу встретиться с теми, кто занимается донорством органов.
– Почему?
– В водительском удостоверении отца есть пометка, что он хотел стать донором. Поэтому я встретился с ними, подписал все бумаги, и они назначили процедуру на следующее утро.
– Почему ты не вернулся и не рассказал об этом Каре?
– Ей дали успокоительное. Она очень сильно расстроилась, когда врачи сказали, что у отца нет ни единого шанса. – Я пожимаю плечами. – Если не верите, спросите у матери.
– Что произошло потом?
– В девять я находился в палате отца с двумя медсестрами, адвокатом и нейрохирургом, и врач отделения интенсивной терапии спросил, где Кара. Следующее, что я помню: она врывается в комнату и кричит, что я пытаюсь убить отца. – Я кручу в руках вилку. – Адвокат больницы велела всем разойтись и сказала, что процедуру продолжать нельзя. Но я мог думать только о том, что больше нельзя затягивать. Решение не станет легче, сколько бы мы ни ждали, даже если Кара не желает этого признавать. Поэтому я наклонился и выдернул вилку аппарата из розетки. – Я бросаю взгляд на Джо. – Я налетел на медсестру, когда потянулся за вилкой, но не толкал ее нарочно.
– Медсестра сейчас должна волновать тебя меньше всего. Ты что-нибудь сказал, когда выдернул вилку из розетки?
Я качаю головой:
– Вроде нет.
– Ты совершал когда-нибудь поступки, из-за которых другие люди могли подумать, что ты зол на отца?
Я мешкаю.
– Вчера – нет.
Джо откидывается на спинку стула:
– Вот что я тебе скажу. Штат обязан доказать, причем не оставив обоснованных сомнений, что ты намеревался убить отца, думал об этом заранее и в твоих действиях был злой умысел. Ты, несомненно, хотел ускорить смерть своего отца. Преднамеренностью считается, даже если ты подумал об убийстве всего за несколько секунд до того, как начал действовать. Так что точка преткновения здесь – за что мы можем зацепиться – это злой умысел.
– Знаете, что такое злой умысел? Держать человека в живых с помощью машин, – возражаю я. – Почему искусственно продлевать жизнь можно, а позволять человеку умереть, избавив его от всех этих аппаратов, нельзя?
– Не знаю, Эдвард, но сейчас у меня нет времени рассуждать об этике эвтаназии. Что произошло после того, как ты выдернул вилку из розетки?
– Меня повалил санитар, а потом пришла охрана и вывела в вестибюль. Там меня передали полицейским.
Я наблюдаю, как Джо достает из кармана ручку и что-то записывает на салфетке.
– Значит, вот наша версия: это не убийство, это жест милосердия.
– Так и есть.
– Нужно, чтобы ты принес мне письмо, подписанное отцом, – говорит Джо.
– Оно в доме отца.
– Ладно, я заберу его попозже.
– Почему не сейчас? – спрашиваю я.
– Потому что я собираюсь поговорить со всеми, кто присутствовал в тот день в больничной палате.
Джо бросает на стол двадцатидолларовую купюру.
– А ты, – говорит он, – направляешься в полицейский участок.
Нас встречает вчерашний уполномоченный по внесению залога.
– Знаете, мистер Уоррен, – говорит он, – мы не даем мили постоянного клиента за частые посещения.
Все происходящее напоминает серьезный приступ дежавю: уполномоченному вручается очередное обвинение, к стене прислонился детектив со скрещенными на груди руками, рядом со мной сидит Джо. Уполномоченный просматривает обвинение, но я вижу, что на этот раз он удивлен.
– Покушение на убийство – очень серьезное преступление, – говорит он. – И это второй арест за очень короткий срок. Знаете, мистер Уоррен, я не могу закрыть на это глаза. Я назначаю залог в пятьсот тысяч долларов.
– Что?! – Джо подскакивает со стула. – Это же астрономическая сумма!
– Обсудите это в понедельник с судьей, – отвечает комиссар.
Джо поворачивается к полицейскому:
– Могу я поговорить с моим клиентом наедине?
Уполномоченный и детектив заканчивают оформлять бумаги и оставляют нас одних в комнате для допросов. Джо качает головой. Я уверен, что сейчас он жалеет о решении жениться на моей матери, потому что в приданое к ней получил пасынка, постоянно попадающего в неприятности.
