Джо тянет меня за руку, чтобы поставить на ноги.
Мы проходим в ту часть зала суда, где сидит судья, и я называю свое имя и адрес. Вернее, я даю адрес отца.
– Мистер Уоррен, – произносит судья, – я вижу, вас представляет адвокат… Адвокат назовет себя для протокола?
– Джо Нг, Ваша честь.
– Мистер Уоррен, вы предстали перед судом по обвинению в нападении второй степени на Морин Каллен, медсестру Мемориальной больницы Бересфорда. Что вы скажете на это обвинение?
Я крепче сжимаю манжеты отцовской куртки:
– Я невиновен, Ваша честь.
– Я вижу, что установлен залог в пять тысяч долларов под подписку о невыезде. Подсудимый, поскольку явился сюда добровольно, освобождается под ту же подписку о невыезде. Мистер Уоррен, я собираюсь оставить условия залога, установленные уполномоченным по внесению залога: вы должны пройти психиатрическую экспертизу, вам запрещено контактировать с отцом и находиться на территории Мемориальной больницы Бересфорда. – Ее блестящие черные глаза пригвождают меня к месту. – Вы понимаете, что если не явитесь на экспертизу в течение десяти дней или поедете в больницу к отцу, то будете арестованы и задержаны в окружной тюрьме до слушания дела? Вам понятны условия вашего освобождения?
Она просит меня поднять правую руку и поклясться, что через десять дней я вернусь для предварительного слушания, что бы это ни значило.
– Следующее дело, – говорит судья.
Вся процедура занимает максимум пару минут.
– И это все? – спрашиваю я Джо.
– А ты бы предпочел, чтобы нас держали здесь подольше?
Мы выходим из зала суда и идем через парковку к его машине.
– И что дальше? – На холоде вылетающие изо рта слова обретают форму.
Пока Джо отпирает дверь, я притопываю ногами.
– А дальше ты делаешь то, что сказал судья. Пройдешь психиатрическую экспертизу и будешь сидеть тихо, пока я пытаюсь придумать, как замять дело. – Он включает зажигание и трогается с места. – Я отвезу тебя в дом отца…
Его прерывают громкие аккорды «Богемской рапсодии». Вздрогнув, я верчу ручку радио, чтобы сделать потише, но обнаруживаю, что оно даже не включено.
– Джо Нг, – представляется Джо, ни к кому не обращаясь.
Затем я слышу другой голос по громкой связи:
– Джо? Это Дэнни Бойл, окружной прокурор.
– Дэнни, чем могу помочь? – настороженно спрашивает Джо.
– На самом деле это я хочу помочь. Вашему пасынку сегодня предъявили обвинение в покушении на убийство отца…
– Какого черта! – вырывается у меня.
Джо бьет меня по руке.
– Простите. Сейчас сделаю радио потише. – Он бросает на меня убийственный взгляд и прикладывает палец к губам, призывая к молчанию. – Мне кажется, что вы неправильно поняли обвинение. Его обвиняют в нападении второй степени.
– Ну что вы, Джо! – Голос на другом конце провода ровный, маслянистый. – У меня в руках обвинительное заключение. Откровенно говоря, я лишь отдаю дань профессиональной вежливости. Я не стану высылать наряд, если вы сами отвезете его в участок.
– Конечно, – отвечает Джо. – Я сейчас его привезу. Спасибо за звонок.
Он нажимает кнопку на руле, отключая связь, и смотрит на меня.
– А теперь, – говорит Джо, – ты по уши в дерьме.
– Я не пытался убить отца, – настаиваю я, когда Джо одним глотком осушает чашку кофе и протягивает официантке, чтобы та наполнила ее снова. – Ну… то есть да, но не потому, что хотел его смерти. Потому что он так желал.
– И откуда тебе это известно?
Я пытаюсь нащупать в кармане пальто письмо, подписанное мной и отцом, но потом понимаю, что оно осталось дома, в толстовке.
– У меня есть записка. Отец подписал ее, чтобы дать мне право принимать за него медицинские решения, если понадобится. Он сказал, что если когда-нибудь окажется в таком состоянии, то не хочет, чтобы ему продлевали жизнь.
При этих словах Джо поднимает брови.
– Давно он подписал эту записку?
– Когда мне было пятнадцать, – признаюсь я, и Джо закрывает лицо руками.
– Я что-нибудь придумаю, – обещает он, – но ты должен в точности рассказать обо всем, что произошло вчера.
– Я уже…
– Еще раз.
Я набираю полную грудь воздуха. Рассказываю о собрании у постели Кары, о том, как нейрохирург и врач отделения интенсивной терапии в один голос сказали, что отец не поправится и нам придется сделать выбор в отношении его лечения. О том, как взбеленилась Кара и медсестра выгнала всех из палаты.
– Кара сказала, что больше не может, – объясняю я. – Не может слушать, как врачи твердят ей, что надежды нет. Поэтому я сказал ей, что обо всем позабочусь. И я это сделал.
– То есть она не говорила, что хочет прекратить жизнеобеспечение вашего отца.
