– Что-то необычное. Возможно, что-то связанное с темной магией, – начал перечислять Виктор. – Возможно, какие-нибудь следы проведения ритуалов. Например, кровь или рунные рисунки. Все, что выбивается из нормального.
– Звучит как что-то невыполнимое, – присвистнул Виталий, осматривая раскинувшуюся перед нами территорию. – Конкретики точно не будет? Хотя бы направление какое?
Виктор покачал головой.
– Ладно, давайте разойдемся, чтобы охватить больше площади, – вздохнул Виталий.
– Угу. Макс, ты идешь с Кирой. Виталик, ты сам по себе, взрослый уже мальчик. Мари, остаешься со мной.
Виталий скептически глянул на босса, но новых комментариев не последовало. Я вообще заметила, что он относится к Виктору не как к полноценному начальнику, скорее как к другу, с которым у него рабочие отношения. Субординацию понимает, указания выполняет – но при необходимости может и к лешему послать.
Нам понадобился час для осмотра площади. Хоть пространство и казалось огромным, но оно было абсолютно непригодным для выполнения обрядов или даже просто нахождения в нем. Вырытые двухметровые котлованы, полные воды и грязи, нагромождение строительного мусора. Сомневаюсь, что Платон полностью пренебрег условиями проведения ритуала. Ему всегда были важны даже мелочи. Он не стал бы так наплевательски относиться к делу, на которое убил столько времени и сил.
Платон…
Всякий раз, когда я думала о нем, сердце сбивалось с ритма. Боль стала моим продолжением. Я понимала, что во всем виновата сама, – и от этого начинала сходить с ума. Ела себя поедом.
Виктор задавал вопросы – чем занимался Платон, как, на что он обращал внимание, – и разговоры вроде бы помогали переключиться. Но глубоко внутри сидела ржавая заноза. Кровило. Каждое движение давалось с трудом. Хотелось просто рухнуть и перестать существовать.
Правда, какой от этого смысл? Кому станет легче?
Я не понимала замысла Виктора, как и желания во что бы то ни стало разобраться с ритуалом, но на третьем складе мне передалась его уверенность. Я уже не плелась вяло следом, а выискивала взглядом хоть что-то, что могло бы помочь в наших поисках. Организм аккумулировал остаток сил, и я вышагивала чисто на упрямстве.
Сам бес тоже выглядел достаточно уставшим – но в глазах его полыхало злое пламя. Он постоянно повторял про акулу и рыбешку, говорил, что не собирается так просто сдаваться. Иногда задавал мне более личные вопросы про Платона и, получая скупые ответы, втягивал воздух ноздрями – кажется, мое смущение помогало ему чуть взбодриться. Я не пыталась сказать что-то лишнее, не выдавала подробностей наших отношений, но отвечала честно.
Виктора это устраивало.
В третьем месте мы тоже ничего не нашли.
В четвертом не обнаружилось даже захудалого охранника. Мы беспрепятственно вошли на территорию очередного склада.
– Рассредоточиться по старой схеме, – приказал Виктор. – Ты как, идти можешь? – спросил меня, когда мы вновь остались вдвоем.
– Вполне. Не переживай, мне не привыкать.
Мы еще во второй точке договорились перейти на «ты», хотя бы во время поисков, в нерабочей обстановке. Точнее, бес слушал мое унылое «выканье» на каждый вопрос и сказал, что больше его не выдержит. На сегодня, мол, мы компаньоны, поэтому только «ты». Завтра – будет видно.
Кстати, услышав от меня «ты», обращенное к Виктору, Кира сразу же напряглась. Хвост ее недовольно задрожал, губы сжались в тонкую линию.
– Я не переживаю. Я неудачно пообещал Платону о тебе позаботиться, и будет неправильно, если ты помрешь в первые же сутки. «Ой, прости, она сдохла, и мы похоронили ее прямо на складах. Ничего страшного, найдешь новую», – передразнил он якобы свой ответ Платону. – Нет уж, так дело не пойдет.
– Все хорошо, я не настолько устала, чтобы хоронить меня на складах. Слушай. Что у вас с этой чертовкой, Кирой? – вдруг спросила я.
Виктор зыркнул на меня из-под густых бровей.
– Мы вроде не настолько сдружились, чтобы ты лезла в мою душу. Если точнее – мы вообще не сдружились.
Я подняла вверх руки и призналась:
– Виталик помог ей вылезти из машины, и ты так на него посмотрел, что я испугалась за жизнь парня. А еще она странно реагирует на мое присутствие. Мне показалось, между вами что-то есть.
– Перестань анализировать. Ты ей просто не нравишься.
Бес залез под какой-то небольшой завал, покопался там палкой, но ничего не нашел.
– Ей не нравится моя близость к тебе. Она каждый раз зубами аж скрежещет, когда ты ко мне обращаешься с каким-нибудь вопросом.
– Бред. Не собираюсь выслушивать всякие домыслы. Давай ты не будешь лезть в то, в чем не разбираешься? Твое дело – варить зелья. Это приказ.
– Договорились. Прости.
Что-что, а приказы я понимала и не собиралась лишними вопросами рушить отношения с бесом, который только-только согласился взять меня к себе на работу. Правда, теперь необходимость в ней была не столь велика – все же я могу уйти в любой момент. Но почему-то понимание, что у меня есть хоть какая-то цель в жизни, заставляло собраться в кучу и перестать всхлипывать всякий раз, когда речь заходила о Платоне.
