Виталик присвистнул. Чем дальше углублялся Виктор в объяснения, тем сильнее вытягивалось лицо Киры. Лишь Макс оставался равнодушен. Мне кажется, он привык к тому, что у шефа вечно что-то происходит, – для него что древний вампир, что орк в чужом теле, все едино.
Моя роль в происходящем осталась тайной – Виктор не назвал моего настоящего имени и не навлек на меня лишнюю опасность. Даже с учетом того, что Альбеску снял метку и, по-хорошему, должен отменить вознаграждение за мою голову, бес сохранил мой секрет. Наверное, решил, что для дела он не так уж сильно важен – захочу, сама расскажу. Какая разница, Марьяна ли я Сциллова или безродная Мари? Даже без моего участия история получилась складной: Платон добровольно отдал себя Нику, чтобы спастись от арбитров и разъяренных братьев.
– Как вы понимаете, эта информация разглашению не подлежит. Это приказ. Виталик. – Виктор посмотрел на помощника. – На тебе кровной клятвы нет, поэтому предупреждаю устно. Не вздумай даже обмолвиться кому-то из братьев Адронов.
– Но…
– Ты всех погубишь. Если ты сообщишь арбитрам, то погубишь Платона, которого за темные ритуалы по переселению душ упекут в Теневерс на ближайшие лет тридцать, а то и пятьдесят. Если ты попытаешься сказать братьям – погубишь не только меня, но и их самих. Нику Альбеску красноречиво намекнул не лезть, куда не следует. Мы должны сначала во всем разобраться, а уже потом действовать. Слышишь меня?
Виталий неопределенно мотнул головой.
– Кажется, мы нащупали зацепку. Поэтому никаких необдуманных решений. Сейчас Серп опасности не представляет – он заперт в поместье и вряд ли полезет на рожон. В его интересах остаться Платоном до конца жизни.
– Хорошо, но тебе-то самому зачем Платон? – спросил Виталик пасмурно. – С каких пор ты заделался его ангелом-хранителем?
– Как зачем? – возмутился Виктор. – Я его на счетчик поставил, тайны его постыдные собирался выпытывать до самой смерти. Ты же сам знаешь, у этих Адронов секретиков хоть отбавляй, один другого слаще. А он… какое право он имел продавать себя какому-то вампиру?! Я возмущен!
Виталий хмыкнул, но никак не прокомментировал услышанное – кажется, сделал какие-то выводы, которые предпочел оставить при себе.
– Мы договорились, да? – уточнил бес, вновь взявшись за бумаги. – Давай вернемся к насущным вопросам. Обещаю не затягивать, для меня самого это первостепенно. Итак, теперь мы знаем, что ритуал обратим. Только вот как это провернуть? Надо что-то придумать, и моя рыбка вернется в мой уютный прудик.
Он вдруг резко повернулся ко мне:
– Альбеску что-то сказал тебе перед уходом. Что именно?
Я нахмурилась, пытаясь вспомнить. События, хоть и свежие, были подернуты дымкой слез и боли. Нику действительно что-то сказал мне перед тем как забрать Платона и уйти.
– Что это подсказка, – медленно произнесла я. – Он угрожал тебе перед этим. – Прокручивать в голове детали произошедшего сейчас было все равно что ковырять еще не зажившую свежую рану. – А потом подошел и сказал, что я умная и не должна разочаровать его.
– Отлично, – потер руки бес. – Значит, ты должна знать, как спасти Платона.
Все остальные уставились на меня. Кира с легким высокомерным пренебрежением, Виталик с вниманием, бес предвкушающе. Макс просто с остальными за компанию.
– Если бы я знала, как его спасти, ты думаешь, я бы не сделала этого? Он отдал за меня жизнь.
На глаза вновь навернулись слезы. Я накрыла их ладонью, пытаясь удержать. Если снова начну рыдать, от этого никому не будет легче. А сейчас надо думать, надо попытаться найти выход. Нужна холодная голова.
– Он тебе угрожал? – спросил тем временем беса Виталик. – Из-за чего?
Сделав глубокий вдох, я вытерла слезы и снова вернулась к обсуждению. Я буду сильной. Как мама. Пусть не в магическом смысле, но хотя бы в моральном.
– Ему не понравилось, что я унюхал пару его секретов, – поморщился Виктор. Ему было неприятно это вспоминать. Ну да, такой манипулятор, как Ковтун, очевидно, не любил, когда сам становился жертвой угроз и шантажа со стороны других.
– И что за секреты?
Бес скривился.
– Вы же понимаете, что если это уйдет дальше нас пятерых, то древний наверняка узнает и найдет способ укоротить мне нос?
– Мы дадим клятву, если хочешь, – произнесла я, но тут же спохватилась, что не имею права говорить за других. – Я дам.
Но остальные тоже кивнули, а Кира указала на запястье, у нее клятва и так была.
Виктор поджал губы:
– Ладно, клятва подождет, пока не спасем Платона. В общем, как я понял, арбитры крепко взяли его за жабры. И он не может убивать никого, кроме тех, кто заключил с ним контракт на добровольное служение. По крайней мере, убивать так, чтобы это можно было связать с ним.
– Что? – Перед глазами встало худшее воспоминание моей жизни.
Мама лежит на пляже. Песок вокруг стал бурым. Тело неподвижно, а Альбеску улыбается кровавой улыбкой.
Виктор ошибается, Нику плевать на договор, на арбитров. Он убивает без разбору, просто от скуки, и никого не боится.
