– Я думал, ты умнее! – закричал на него бес. – Ты же сам сказал, что твой отец умеет напускать туман. А ты не думал, что он мог специально пригнать тебя сюда? Ему не от Дитриха надо избавляться в первую очередь, а от тебя, идиот!
Но не успел бес закончить свою гневную тираду, как дверь кладовки с громким стуком распахнулась. А на пороге стоял мой главный кошмар. Молодой улыбающийся подросток с красными слезинками, нарисованными на лице. Нику Альбеску.
– Привет, привет. Смертельно рад вас всех здесь видеть, – захохотал он, весело хлопнув в ладоши.
Рядом с ним оказался тот же самый охранник, что привел сюда Платона. Только на этот раз у него было полностью отсутствующее выражение лица и пустые глаза без единой эмоции. Я такое уже видела не раз – гипноз, которым вампир владел в совершенстве. Правда, применял не особо часто, потому что «скучно, когда жертвы не понимают, что их сейчас убьют».
– Последи, чтобы нам никто не мешал, крепыш, – отдал приказ вампир, вошел внутрь и закрыл за собой дверь.
Никто из нас троих не двигался.
– Так и будете стоять? – удивленно спросил Нику и с видом хозяина положения прошел мимо и развалился с комфортом на одном из двух диванчиков.
Виктор отмер первым, бочком подошел к дивану напротив и сел на самый краешек, а затем стрельнул глазами в нашу сторону.
– Вот, он сразу мне понравился. Берите пример, – махнул Нику рукой на беса. – Ясно же, что раз я сразу ее не убил, то… значит, что?
Я знала, что молчать опасно, Нику лишь сильнее разозлится, потому подала голос:
– Значит, хочешь сделать это медленно и со вкусом чуть позже, – ответила на его вопрос.
Каждый вдох давался с трудом. На грудь словно железные обручи надели. Теперь лаборатория в подвале Виктора казалась не просто сверхвыгодным предложением, а чем-то вроде обетованного рая, до которого я так и не смогла добраться.
– А ты хорошо меня знаешь, детка-конфетка. – Нику погрозил мне пальцем и снова рассмеялся, но ненадолго. Смех резко оборвался, и он вновь стал серьезным. – Но вообще-то нет. Не это.
Платон сжал мою ладонь, и дышать стало чуть легче. И я была благодарна ему уже за это.
– Ты хочешь предложить какую-то сделку? – холодно осведомился орк. Он был очень напряжен. Я видела, как вспыхивают и гаснут огни в его глазах. Видимо, пытался снова заглянуть в будущее, и то, что он там видел, ему отнюдь не нравилось.
– Ну, типа того, – пожал плечами Нику, забравшись на диван прямо с ногами. – Сам подумай, какие у тебя варианты. Сбежавший из тюрьмы по новым законам подлежит немедленному уничтожению на месте.
– Прошу прощения, что перебиваю… – заискивающим тоном уточнил Виктор, – но… по новым законам?
– Да они, если честно, для меня все новые, – отмахнулся Нику, – принимают и принимают. Никак успокоиться не могут. С братьями, конечно, постабильнее было. Там как в пятисотом году уложение приняли, и…
Я заметила, как бес принюхивается, но вместе со мной это же заметил и вампир.
– Так, это я отвлекся. – Нику хитро посмотрел на беса и погрозил пальцем уже ему. – А ты хорош.
Виктор послал ему виноватую улыбку.
– В общем. Выбор у тебя не большой. – Он вытащил из кармана голубой кристалл. – Знаешь, что будет, если я его активирую?
Платон медленно кивнул.
– Или… – торжественно протянул Нику, – ты добровольно присоединяешься к моему цирку. Становишься моей собственностью. А чтобы подсластить пилюлю, за твое добровольное согласие я отпущу ее.
Он прижал ладони к груди, будто бы был на сцене и готов раскланяться под всеобщие аплодисменты.
Но никто ему не хлопал.
– Так, я не понял, а где слезы радости, счастья, умиления? Можете уже начинать валяться у меня в ногах и благодарить за щедрость, – резко потребовал он. Но затем снова расхохотался. – Ладно, расслабьтесь, я шучу.
– Платон, не делай этого, – взмолилась я, поворачиваясь к мужчине. – Пожалуйста, не соглашайся.
– Тик-так, мои дорогие, тик-так, – пропел Нику и полез в карман фиолетового пиджака. – Так, где-то тут у меня с собой договор. Решайте быстрее, я еще надеюсь успеть сегодня на финальную репетицию перед завтрашним концертом. Кто-то в любом случае пойдет сегодня со мной.
– И что же? Тюрьма мне больше грозить не будет?
Нику довольно, почти по-мальчишески заулыбался, правда, глаза его при этом оставались все такими же холодными. Я как никто знала, что за его улыбками могут скрываться любые эмоции, но точно не искренняя радость.
– У нас с арбитрами договоренность. Мои вещи они не трогают.
– Значит, Марьяна будет свободна? – уточнил он так, словно его нисколько не покоробило определение, данное Альбеску. – Официально? Навсегда? Ты не вернешься за ней через неделю?
– Я переоформлю ее договор на тебя – законом это не возбраняется. В таком случае наша с ней сделка будет аннулирована и твоя малышка сможет пойти на все четыре стороны.
Платон, кажется, даже не колебался. Во взгляде не было ни сомнения, ни страха. На меня он при этом не смотрел, хотя я бросала на него взгляды, полные немой мольбы. Повлиять на его решение я никак не могла, но не нужно жертвовать собой ради моей шкуры! Она того не стоит!
