— Не стоит, — говорит Гарибальди, отстраняя их. — Для смерти мне не отыскать ни компании лучше, ни дня прекраснее.
Наконец, отдышавшись с минуту, все поднимаются и с новым остервенением идут в атаку. Под Сиртори убита лошадь, а сам он легко ранен в ногу; однако он продолжает идти вперед. В итоге солдаты выбиты с этого холма, как и с прочих.
Остается захватить еще два.
— Ко мне, павийские студенты! — кричит Тюрр. Полсотни молодых людей являются на его призыв.
— Но, полковник, вы же каждый раз уверяете, что это будет последний! — в полном изнеможении говорят они ему.
Однако при всем своем изнеможении они идут вслед за Тюрром.
Неаполитанцы, выбитые со всех своих позиций, одна за другой атакованных в штыки, в конце концов покидают поле боя и возвращаются в Калатафими.
Легионеры валятся на землю там, где стояли, и со стороны может показаться, будто войско Гарибальди полностью уничтожено.
Но оно лишь отдыхает после своей победы, купленной страшной ценой, как это удостоверяет приказ генерала, зачитанный в тот же вечер прямо на поле боя:
И в самом деле, королевские солдаты сражались столь мужественно, что, обороняя тот холм, на склоне которого осаждающие были вынуждены остановиться, и израсходовав все свои патроны, они стали пускать в ход камни; один из таких камней угодил в Гарибальди, едва не вывихнув ему плечо.
Положение легионеров после выигранного ими сражения было таково, что, сделав последнее усилие, они вполне могли бы отрезать противнику путь к отступлению.
Но они не в состоянии были сделать ни единого шага, настолько велики были их потери. К примеру, в одном только отряде гидов, которым командовал Миссори, раненный картечью в глаз, из восемнадцати человек было убито и ранено пятеро. Всего было убито и ранено сто десять человек, в том числе шестнадцать офицеров.
Ночью королевские войска покинули Калатафими, и на рассвете туда вступили добровольцы.
Позднее было обнаружено следующее письмо генерала Ланди к князю ди Кастельчикала, в покоях которого в королевском дворце я в настоящий момент пребываю.
