В ожидании нас там стояли четыре или пять лошадей. Мы сошли с колясок, которые тут же загнали в большие крытые сараи, предназначенные для этой цели и построенные у подножия горы; нашу поклажу погрузили на мулов, а мы сели верхом на лошадей и начали подниматься по дороге с уклоном в сорок пять градусов, своим мостовым покрытием напоминавшую Виа Аппиа.
Подъем длился более сорока пяти минут.
Наконец, мы прибыли на одну из тех образцовых ферм с украшенными изразцами стенами, какими во всей Сицилии владеет один лишь граф Таска, а лучше сказать, на всем свете, наверное, владеет один лишь граф Таска.
Управляет этой фермой приходский священник, представший перед нами в черном сюртуке, треугольной шляпе, сапогах для верховой езды, снабженных шпорами, и палкой в руке.
В Сицилии, особенно в деревнях, и точно так же обстоит дело в Калабрии и в Абруццо, должность священника не исключает других занятий. Дело в том, что во всех упомянутых нами местах духовный сан это не призвание, а ремесло. В Авеццано я подружился с одним славным каноником, который торгует женскими головными уборами, со всей серьезностью примеряет шляпки и чепчики своим пожилым и юным покупательницам и крайне удивился бы, скажи ему, что это его второе ремесло может навредить его душевному спокойствию в первом.
Кстати говоря, скоро мы увидим, как сицилийские священники понимают обет целомудрия.
По прибытии я первым делом озаботился исполнить свое обещание и с моим поваром Жаном, временно ставшим штабным поваром, отправил в Сотто Викари все свежее мясо, какое мне удалось раздобыть.
Что же касается нас самих, то, благодаря заботам графа Таски, человека в высшей степени гостеприимного, нам ни о чем не нужно было тревожиться. Сальваторе, камердинер графа, всякий раз появлялся на месте назначения за пару часов до нас, и по прибытии нам оставалось лишь удалить с помощью воды слой пыли, которой мы были покрыты, и безмятежно усесться за стол.
Приятно было видеть, как приветствовали графа Таску работники фермы и как они радовались, еще издали углядев его.
Спали мы в облицованных фарфором, словно китайские пагоды, прелестных комнатах, куда никогда не проникали ни блохи, ни клопы.
Подобные спальни в Сицилии, где повсюду рай, кажутся раем в раю.
На другой день, в десять часов утра, видя, что наши дорожные спутники все еще не появились, я стал беспокоиться, не стряслось ли с кем-нибудь из них беды. Под предлогом возможного столкновения с разбойниками все они пожелали вооружиться двуствольными ружьями, хотя четверо из шести не умели ни заряжать их, ни разряжать.
Около двух часов пополудни вознице, наводившему перед тем справки вдоль всей дороги и так и не сумевшему отыскать никого из них, пришло в голову постучать в ставни какого-то дома, закрытого, словно коробка с сюрпризом. Это было озарение свыше: одна из ставен открылась, и за ней обнаружились наши друзья, сражавшиеся с насекомыми, отсутствие которых на образцовых фермах графа Таски я отметил чуть выше.
При виде возницы они завопили от радости, а затем, жалуясь на муки голода, набились в коляску.
Накануне, доверившись моему обещанию послать им целый фургон провизии, они спокойно ждали, когда вышеупомянутый фургон появится, но, вследствие неприятности, случившейся с Локруа, сочли разумным запереться в амбаре и поспать.
Тем временем колонна прошла мимо них. Жан единолично встретил Эбера. Эбер, не ведая, что в тылу у него осталось шестеро путешественников, имевших право на часть съестных припасов, которые я послал ему, завладел ими целиком, а Жан, не всегда пребывавший в ладах с молодой командой, которую мы называли leva, то есть ополчением, не счел нужным высказывать какие-либо требования от имени отсутствующих. Так что он спокойно жарил и варил, и, покуда наши отставшие друзья, пробудившись и сладко потягиваясь, дожидались говядины, телятины, баранины, pesce spado[31] и цыплят, Эбер и его старшие офицеры бросали кости собакам, несомненно для того, чтобы опровергнуть поговорку tarde venientibus ossa;[32] так что, когда нашему арьергарду стало известно, что колонна уже прошла через деревню, по прибытии туда он не обнаружил даже костей.
По счастью, наши молодые люди совершили набег на миндальное и грушевое деревья, так что каждый из них разжился полусотней орехов и тремя десятками груш (заметим попутно, что груши эти были размером с черешню). Эту неудобоваримую еду они запили тремя или четырьмя чашками черного кофе — напитка, которого, в память о сарацинах, прежних обитателях Сицилии, всегда здесь вдоволь.
Тщетно пытался я втолковать сицилийцам, что, когда их предки изгнали арабов, козы йеменского пастуха еще не оценили веселящие и бодрящие качества кофейных ягод; мои слушатели все равно настаивали, что появление кофе на Сицилии восходит ко временам сарацин.
