И потому признательный народ единодушно проголосовал за строительство церкви, посвященной святому Михаилу, выбрав для нее самое красивое место, какое только можно было отыскать, на живописном холме, расположенном в четверти льё от города.
Это летнее обиталище святого.
Как и в культе святого Януария в Неаполе, как и в культе святой Розалии в Палермо, в глубине религиозной веры итальянцев или, по крайней мере, в глубине всецело чувственной религиозной веры Южной Италии, которая некогда была Великой Грецией, всегда присутствует отголосок язычества.
Жители Кальтаниссетты легко сваливают на святого Михаила вину за все беды, какие обрушиваются на город, и в подобных случаях, по простоте душевной, отправляют его на покаяние в жуткий монастырь капуцинов, грязных и уродливых, составляющих резкий контраст с красотой и изяществом архангела.
Подобная неприятность произошла с ним не так давно и имела кровавые последствия.
Весной 1857 года из-за полного отсутствия дождей не взошли хлебные посевы. Еще две недели такой погоды, и никаких надежд на урожай не осталось бы, а сельское население провинции оказалось бы разорено.
Вину, как водится, взвалили на святого Михаила.
Как обычно, свой весенний отпуск, с 15 марта по 15 мая, он проводил в часовне за стенами города, и 17 мая его должны были возвратить в кафедральный собор.
Однако не взяли в расчет жителей Кальтаниссетты.
Вместо того чтобы переносить святого в собор, они сговорились отправить его на покаяние к капуцинам.
Слухи об этом государственном перевороте распространились по городу и дошли до настоятеля собора.
Понимая, что подаяния прихожан вот-вот ускользнут от него и перейдут к капуцинам, он известил о заговоре полицию.
Полиция отправила взвод солдат конвоировать святого, дав им приказ воспрепятствовать любым попыткам перенести его не в собор, а куда-либо еще.
В итоге, отправившись к Сант’Антонино, народ обнаружил там военный отряд, которому было поручено удерживать святого Михаила на верном пути.
Народ не издал ни звука; носильщики взвалили на плечи носилки со статуей святого, и процессия направилась к кафедральному собору. На протяжении всего пути народ молитвенно восклицал: «Слава святому Михаилу!»
Но, подойдя уже к самым дверям собора, носильщики внезапно повернули на четверть оборота и бросились бежать к монастырю капуцинов.
В первую минуту священники и солдаты застыли на месте, пребывая в полной растерянности, настолько ловко и слаженно все это было проделано, но затем, когда они увидели, что весь народ покинул их и устремился вслед за святым, священники принялись кричать: «Измена!», а солдаты обнажили сабли.
Вначале, надо отдать им справедливость, солдаты ограничивались угрозами, пытаясь заставить носильщиков повернуть обратно; затем, видя, что в ответ носильщики побежали еще быстрее, они начали плашмя бить саблями по рукам тех, кто цепко держал оглобли носилок, и досталось прежде всего тем, кто домогался мученичества. Покалеченных носильщиков заменяли новые, целые и невредимые, так что от ударов, наносимых солдатами, не было никакого толку: статуя святого не отступила ни на шаг; мало того, полученные удары лишь ускорили бег этих несчастных, которые решили достичь, пусть даже с риском для собственной жизни, намеченной цели, ибо достичь ее значило для них обеспечить куском хлеба свои семьи; так что, несмотря на ярость сбиров, религиозное упорство народа взяло верх.
Люди добрались до монастыря капуцинов, вошли в церковь, и, пока одни устанавливали святого Михаила на алтаре, другие кинулись затворять двери изнутри.
Тем самым победа была упрочена; солдаты не осмелились продолжить в церкви кровавую и кощунственную бойню.
Но, не чувствуя себя достаточно застрахованными святостью места, победители всю ночь провели подле статуи, готовые оборонять святыню, если ее попытаются забрать силой; в то же время все остальные горожане, которых не смогла вместить церковь, оставались снаружи, на площади, стоя на коленях и предаваясь молитвам.
Впрочем, на Сицилии все имеют ружья и чуть что хватаются за них. Вскоре по одной из улиц, ведущих к церкви, на площадь вышел отряд из сотни вооруженных горожан, которые выстроились перед входом в церковь, настроенные вступить в схватку с полицией, если понадобится.
Однако в своем вмешательстве полиция не стала заходить так далеко и отступила.
Между тем к этому времени было ранено более восьмидесяти человек.
Около трех часов утра небо, которое в течение трех последних месяцев было неумолимо ясным, затянулось тяжелыми облаками, загрохотал гром и засверкали молнии, а на рассвете разразилась гроза и дождь как из ведра обрушился на головы людей, которые воздевали руки к небу и благодарили Господа, крича от радости и проливая признательные слезы.
Раненых хотели перевязать, но они попросили лишь наложить им на раны компрессы, смоченные чудотворной водой с небес.
Я видел кое-кого из этих бедняг: руки у них были буквально покрыты шрамами от сабельных ударов.
