Этот гений находится теперь среди нас, и воистину радостно видеть, что он принимает участие в событиях, происходящих в нашем отчестве. Он сплачивает людские массы, исследуя обычаи нашего народа и напоминая о всем том, чем богата наша страна по части древностей и изящных искусств. Наконец, он внесет в книгу Истории запись о более чем заслуженном приеме, устроенном нашим городом доблестным поборникам Италии, которые примчались сражаться с неаполитанскими солдатами на полях Калатафими и Палермо и отсюда устремятся в Мессину, дабы изгнать эту солдатню окончательно. Любой город Сицилии почувствует себя невероятно счастливым, если на его землю ступит нога этого великого человека.
Будучи, со своей стороны, горды и счастливы возможностью пожать руку этому гению, мы полагаем, что память о его пребывании здесь должна остаться в нашем городе на века; необходимо передать в наследство будущим поколениям память об оказанной нам чести. Последуем же примеру нашей столицы Палермо, приемной родины французского гения, и пусть совет дарует ему звание гражданина нашего города".
Совет, одобрив предложение г-на Пульезе, единодушно и единогласно постановил:
"Гражданство Кальтаниссетты даровано г-ну Александру Дюма в знак признательности и благодарности к французскому гению, который своими сочинениями о нашей современной истории возвеличивает славное возрождение нашего острова и всей Италии".
Совершено в указанные выше день, месяц и год.
Председатель гражданского совета
ВИНЧЕНЦО МИНИКЕЛЛИ.Начальник канцелярии, секретарь совета
КАЛОДЖЕРО ПУЛЬЕЗЕ.С подлинным верно,
Кальтаниссетта, 3 июля 1860 года.Начальник канцелярии
КАЛОДЖЕРО ПУЛЬЕЗЕ.Удостоверено нами,
Председатель совета
ВИНЧЕНЦО МИНИКЕЛЛИ».Облеченный этим новым достоинством, я не раздумывая попросил о милости, которой давно домогался, не осмеливаясь ходатайствовать о ней.
Речь шла о том, чтобы быть представленным святому архангелу Михаилу.
Святой архангел Михаил вернулся в свою нишу позади алтаря, куда не позволено проникать дневному свету, и откуда, если только не складываются какие-то чрезвычайные обстоятельства, его выпускают лишь в главные праздники года или же в годовщину особых событий в его собственном житии.
Стало быть, потревожили бы его ради меня вопреки всем правилам, тем более что никакого другого права на его благосклонность, кроме того, что я француз, у меня не было.
Но едва я высказал это желание как гражданин Кальтаниссетты, о нем немедленно доложили настоятелю, который никоим образом не стал ему противиться.
Мне было сказано, что если я приду в церковь на другой день, в десять часов утра, то картину, скрывающую святого Михаила от людских взоров, уберут и он предстанет передо мной.
Однако меня спросили, не стану ли я возражать против того, чтобы одновременно со мной ему могли бы поклониться все жители города.
Я нисколько не был склонен противиться столь благочестивому желанию и ответил, что в какой бы обстановке ни предстал передо мной святой Михаил, на публике или с глазу на глаз, он удостоит меня столь высокой чести, что мне надлежит не ставить условия, а, напротив, принимать их.
Короче, на другой день, в десять часов утра, я отправился в церковь.
